то, что сказала.
Детей увели, а маленькую Наташу отправили к слугам. Я заставила себя успокоиться. Мне нужно самообладание, как никогда. Валентина нет рядом, так что я должна сама встать на защиту своих родных и встретиться лицом к лицу с мужчиной, у которого нет сердца…
— Господин ждёт вас, — настойчиво напомнила экономка.
Я молча кивнула и пошла в указанном направлении…
Глава 37. Муж…
Муж Анастасии Семеновны выглядел блистательно.
Высокий, статный, в идеально подогнанном камзоле, тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, ни единой складки, ни единого промаха в облике. Красивый, как картинный герой, будто вышедший из-под кисти придворного художника. Но стоило заглянуть глубже, за эту безупречную маску — и становилось холодно.
Глаза.
Ледяные, пронизывающие, жесткие.
— Настя, — он смотрел с улыбкой, почти с лаской, но казалось, что передо мной коварный зверь, играющий с жертвой. — Я рад, что ты вернулась.
Я не ответила.
Он чуть склонил голову.
— Что ж ты молчишь?
— Зачем ты похитил меня и моих детей?
Улыбка исчезла, как будто её и не было.
— Похитил? — переспросил он спокойно.
— Не смей притворяться, что не понимаешь, — я шагнула вперёд, сдерживая бурю внутри. — Отпусти нас. Немедленно!
Он тяжело вздохнул, как будто я капризный ребёнок, требующий игрушку, и сел за стол.
— Мне пришлось исправить ошибку, — сказал он, переплетая пальцы в замке. — Видишь ли, лекарь оказался не слишком… точен в своих заключениях.
Я замерла и сжала губы.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я провёл новое исследование, — его голос был ровным, спокойным, как если бы он обсуждал хозяйственные вопросы. — Жрец ошибся. Оракул подтвердил — дети мои.
Меня бросило в жар от возмущения. Значит, этот бесчувственный человек просто решил всё вернуть назад, как будто он не изгонял мать с детьми на улицу, обрекая на возможную смерть? Подонок!
— Ты лжёшь… — вырвалось у меня отчаянное. Ведь я понимала, что забрать детей у настоящего отца будет крайне сложно…
— Нет, Настя, — Елисей Степанович покачал головой. — В прошлый раз меня ввели в заблуждение. Ошибку исправили, жрец наказан.
Я сжала кулаки.
— Но мы не хотели возвращаться! — выпалила гневно.
Он нахмурился.
— Сделаю вид, что не слышал этой глупости, — процедил он жестко. — Оракул сказал своё слово, и теперь всё станет на свои места. Алеша по-прежнему мой наследник, и я буду воспитывать его должным образом…
— Нет.
Я смотрела в его холодные глаза и чувствовала, как в груди разгорается пламя.
— Ты не имеешь права распоряжаться нашим судьбами, как будто мы вещи!!!
Мужчина усмехнулся.
— Вы уже здесь, Настя. И никуда больше не пойдете. Если тебе невмоготу, можешь убираться, куда хочешь! Только без них.
— Ты думаешь, я позволю тебе отнять их у меня? — вспылила я.
— А что ты сделаешь? — он презрительно усмехнулся. — Смотрю, норова в тебе прибавилось. Почувствовала вкус свободы? Забудь его. Твое место у моих ног…
Он поднялся и медленно обошёл стол.
Я не двинулась с места.
— Знаешь, что самое интересное? — Он склонился чуть ближе, будто делясь со мной тайной. — Осуществить ваше возвращение было очень просто: никто не знает, что мы разошлись. Я никому ничего не сказал!
Елисей Степанович самодовольно рассмеялся, а я моргнула.
— Что?..
— Для всех вокруг вы просто гостили у тетушки, не более того…
Он протянул руку, будто собирался убрать прядь волос с моего лица, но я резко отшатнулась.
— Мы просто продолжим жить, как раньше, — продолжил Елисей, будто не замечая моей реакции.
— Никогда! — упорствовала я, сжимая кулаки.
— Зачем делать вид, будто у тебя есть выбор? — он посмеивался, глаза лучились довольством.
Я смотрела на него, едва веря в происходящее.
— Ты правда думаешь, что я приму это?
Он вздохнул.
— Вопрос не в том, примешь ли ты. Вопрос в том, насколько долго ты будешь сопротивляться.
— Ты… чудовище!
Я даже не успела осознать происходящего, как его ладонь с хлестким звуком ударила по моей щеке.
Голова дёрнулась в сторону.
Жгучая боль полоснула лицо.
Я застыла, чувствуя, как по коже расползается жар.
Елисей Степанович смотрел на меня сверху вниз, ноздри его слегка раздувались, дыхание сбилось.
Я медленно подняла руку и… нанесла ему пощечину в ответ.
Ему не понравилось.
Глаза мужчины вспыхнули, губы сжались в тонкую полоску.
— Обнаглела на свободе? — сквозь зубы процедил он. Я дышала тяжело, глядя на него исподлобья. — Думаешь, тебя спасет этот выродок Валентин?
— Он придёт, — ответила я твердо.
— Не придёт, — он усмехнулся. — Я позаботился об этом. Да и что с тобой случилось? Ты ведь ненавидела его больше жизни. Что, гордость перестает что-то значить, когда нужен кусок хлеба???
Он откровенно смеялся, смакуя мое поражение, но я ничего уже не слышала. Только его слова назойливо звучали в разуме: «Я позаботился об этом…»
Господи, он что-то сделал с Валентином???
Внутри всё рвалось на части от боли, но я не позволила своему лицу дрогнуть и не отвела взгляда. Отвращение застряло горьким клубком в горле.
— Боже, как же ты мне омерзителен… — процедила сквозь зубы.
Елисей усмехнулся и окинул меня неожиданно похотливым взглядом.
— А мне не хватало тебя в постели, дорогуша…
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
Он шагнул ближе.
— Будешь снова прикидываться гордой?
Я разжала кулаки.
— Лучше быть гордой, чем спать с тобой.
Я ожидала удара.
Но он лишь улыбнулся.
— Приятно видеть в тебе огонь, — с притворной мягкостью заметил он. — Ты ещё вспомнишь, где твоё место.
Развернулся и ушёл, оставив меня стоять на месте, с дрожащими руками и пылающей яростью в груди.
* * *
Ночь была темной.
Не было ни ветра, ни шелеста листьев за окнами, лишь тусклый свет луны пробивался сквозь тяжёлые занавеси, окрашивая комнату в призрачное серебро.
Я сидела на широкой кровати, обхватив себя руками, и чувствовала, как внутри разливается глухая, липкая тоска.
Холодно.
Здесь было тепло физически — камин слабо потрескивал на противоположной стене, но ни огонь, ни бархатные покрывала не могли согреть меня.
В заброшенном поместье порой было нестерпимо холодно, так, что пальцы немели, а губы становились синими. Но там было тепло. Душевно.
Там был Валентин.
Я вцепилась пальцами в рукава сорочки, стиснула зубы.
Где он сейчас?
О, Боже… а если с ним действительно что-то случилось?
Сердце глухо ударило о рёбра.
Нет, я не верю, что муж что-то с ним сделал. Он блефует. Нутром чую, что блефует. Валентин в порядке. Он пытается разобраться с Захаром и скоро возвратится за нами…
Я твердила себе это вновь и вновь и чувствовала, что успокаиваюсь.
Зажмурилась, пытаясь прогнать ужасные картины,
