расступились перед ним, открывая проход между двумя рядами, и сомкнулись вновь, соединяя пары в изысканных фигурах танца.
На этот раз Иден не стал ждать, что Ди подойдет к нему. Из неподвижного камня он внезапно превратился в ожившую статую — хотя его лицо так и не дрогнуло, сам он внезапно оказался на середине зала, рядом с ней.
Тим удивленно моргнул. Алекса рядом рассмеялась.
— За ним не всегда успеваешь, верно? — насмешливо сказала она.
— О да, — пробормотал Тим. Он оторвал взгляд от Идена и взглянул на игрушечную девушку рядом. — Почему ты так реагируешь всякий раз, когда его видишь?
Он хотел сказать «все женщины», но решил, что это прозвучит невежливо. К тому же, он знал, что у этого правила было одно очень важное исключение — то самое, рядом с которым стоял сейчас Иден, что-то тихо ей говоря.
Алекса звонко рассмеялась.
— Потому что он такой… Как будто я ждала хороших вестей, а потом он пришел, и все оказалось даже лучше, чем я могла себе представить.
Тим задумчиво усмехнулся.
— Есть такое, — согласился он, глядя на Идена. Он по-прежнему что-то говорил Ди, но та не смотрела на него.
Алекса снова хихикнула.
— Почему правила игры изменились? — внезапно спросил Тим, оборачиваясь к ней и пытаясь вложить в голос всю свою власть Сказочника.
Она вздрогнула и перестала смеяться.
— Потому что Оберон потерял то, что хочет вернуть, — сказала она глухим голосом.
На этот раз вздрогнул Тим.
— Принцесса?.. — спросил он осторожно.
Алекса кивнула.
Тим обернулся, ища глазами Оберона — но теперь того нигде не было видно. Музыка на мгновение замолкла, шум голосов смешал толпу, ломая ряды танцующих и зрителей. Затем скрипки запели снова, новые пары встали друг напротив друга, образовав две линии — и в середине их Тим увидел Идена, стоявшего напротив Ди.
Он уже однажды видел Идена танцующим. Тогда, в разодранном неоновым светом полумраке дешевого бара, они с Мьюз выглядели воплощением свободы, открытости, честности. Сейчас, медленно переходя из одной фигуры менуэта в другую, Иден выглядел воплощением контроля. Сдержанности. Молчания.
Музыка лилась плавно и неотвратимо, направляя движения танцующих, удерживая стройные ряды пар, двигающихся в такт возвышенной, но одновременно печальной мелодии.
Тим осторожно пробирался между зрителями к тому месту, где танцевали Иден и Ди. В его голосе не переставали звучать слова Идена: «Только то, что ты видишь — история». И Тим чувствовал, что этот танец тоже был частью истории. Он был важным, таким же важным как тот, другой танец, и Иден почему-то хотел, чтобы Тим тогда его увидел.
А сейчас он направился к Оберону один. Не хотел, чтобы Тим видел его? Но ведь Иден и не ожидал встретить здесь Ди. Как и не ожидал встретить здесь Тима.
«Иден должен быть счастлив, — усмехнулся Тим про себя. — Столько неожиданного за один раз».
Счастливым Иден не выглядел точно.
Тим продолжал наблюдать за Иденом с Ди, стараясь не сводить с них взгляда, пока огибал зрителей, замерших по обе стороны танцующих. Они двигались так же грациозно, как и остальные пары — да что там, куда грациознее остальных — и все же Тим чувствовал какую-то странность. Он вышел в первый ряд зрителей и остановился позади Ди. Пары повернулись боком друг к другу, держась за руки.
Тим присмотрелся и увидел, что ладонь Ди висит в паре дюймов над рукой Идена, не касаясь ее.
Все остальное произошло очень быстро.
Иден внезапно схватил Ди за руку. Музыка оборвалась фальшивой нотой, танцующие замерли, зрители застыли, весь мир остановился, и Тим отчетливо услышал, как колотится его сердце, испуганное замогильной тишиной, которая повисла над залом.
«Что ты делаешь⁈» — прошептало эхо в голове Тима, и его сердце заколотилось еще быстрее.
Потому что голос Ди был искажен ужасом.
— Забираю то, что принадлежит мне, — холодно ответил Иден. Тим видел его глаза — и не хотел в них вглядываться. Они выражали то, что было за пределами его понимания.
«Не смей!» — прошипело эхо. Ди выхватила свою руку и ударила Идена ногой в грудь со всей силы. Толпа ожила и мгновенно расступилась, когда Иден отлетел к стене, разбивая мраморные шторы на тысячи пыльных осколков. Он мгновенно вскочил на ноги. Зрители и танцующие расступились еще дальше, отойдя к самым стенам, и Тим быстро присоединился к ним, видя, как Иден снова устремляется к Ди.
Это был странный поединок. Было непонятно, в чем его смысл — казалось, ни один из них не хотел ударить другого. Скорее, это было похоже на еще один танец — он тянулся к ней, а она уворачивалась, ускользала от него, всегда оказываясь на шаг впереди.
Внезапно Тим заметил на полу капли крови. Он присмотрелся и увидел, что шрамы на правой руке Идена вскрылись. На белой перчатке Ди сиял ярко-алый отпечаток.
— Довольно! — прогремел низкий голос, от которого загудели стены и зазвенели люстры. Тим обернулся на голос и увидел Оберона. Он стоял у дверей зала, и его глаза горели грозным заревом пожара.
— Довольно, — повторил он тише.
Иден и Ди стояли в трех шагах друг от друга. Иден тяжело дышал. Кровь из его руки текла все сильнее. Ди чуть наклонилась, словно фехтовальщик перед началом боя, будто ожидая, что он бросится на нее снова.
— Я так больше не могу, — прошептал вдруг Иден. Он сказал это очень тихо, но слова отдались в глухой тишине зала почти так же гулко, как голос Оберона. — Я больше не могу, Ди.
Сердце Тима, до того бешено стучавшее от внезапного всплеска адреналина, рухнуло вниз и замерло.
Он еще ни разу не слышал, чтобы голос Идена звучал так.
— Прости, — пробормотал Иден. — Мне очень жаль.
И он исчез. Без шага, без вибрации воздуха — просто исчез.
Алые капли сверкали на гладко отполированном паркете.
Ди медленно выпрямилась, еле заметно повела рукой — и музыка вновь заиграла, а участники маскарада устремились в центр зала, будто вспомнив, что они были заняты чем-то важным.
Тим ожидал, что Ди тоже исчезнет, но вместо этого она отошла в сторону, прислонилась к стене и сняла с головы парик, бросив его на пол. Тиму показалось, что ее серебристые волосы стали чуть длиннее, чем когда он видел ее у Бенедикта — скорее короткое каре, чем стрижка ежиком.
Он незаметно подошел к
