втроем. Бабушка, сидя на том, старом еще диване, отрезала нитки и вставляла в игрушки, а Иван с отцом вешали. В ту новогоднюю ночь бабушка положила под елку свой последний подарок Ивану — деревянную резную шкатулку, а в ней — старинное золотое кольцо с зеленым, как хвоя, изумрудом.
— Подаришь своей суженой, Ваня, — бабушка мягко коснулась его своей рукой. Он помнил ее руки энергичными и полными сил, ловко обрывающими кусты малины и лепившими вареники, быстро управляющимися с утюгом и раскатывавшими тесто скалкой. Сейчас бабушка с трудом удерживала фарфоровую чашку с чаем, и Ивану сделалось нестерпимо больно оттого, что она предчувствовала свой уход и таким образом оставляла ему завещание.
— Подаришь ей сама на свадьбе, — твердо сказал он, бодрясь изо всех сил.
Бабушка слабо улыбнулась — у нее уже не осталось сил обманывать себя. Ее не стало в феврале — она еще успела порадоваться новогодним праздникам и аккуратно обернула в бумагу игрушки, которые ей больше не суждено было увидеть.
Бережно неся коробку игрушек, Иван вернулся в комнату и замер
Арина стояла у книжного шкафа и рассматривала фотографию бабушки Вали.
— Ты бы ей понравилась, — вырвалось у него. Вот его суженая, которой он подарит бабушкино кольцо в новогоднюю ночь.
Арина обернулась.
— Это твоя бабушка?
— Бабушка Валя, — Иван кивнул, поставил коробку на стол. — Она заменила мне маму, когда та умерла.
— Наверное, она была замечательная, — мягко сказала Арина и подошла к столу. — А теперь покажешь мне свои сокровища?
Иван торжественно снял крышку, достал первую игрушку и освободил ее от бумаги. Наружу показалась любопытная мордочка симпатичного ежика. Арина с улыбкой взяла его в руки:
— Ну, милашка, куда же мы тебя повесим?
Иван достал нитки с ножницами. Арина ловко продела нитку в петельку на макушке ежика и подошла к елке. Покружила, примеряя игрушку то к одной, то к другой ветви. И наконец выбрала ей место наверху.
Иван нетерпеливо разворачивал другие игрушки, протомившиеся в бумажном плену долгих два года. С каждой игрушкой было связана какая-то история, и он стремился поделиться ими с Ариной. Вот зеленый шар с Мурзилкой, который катается на лыжах — в детстве Иван зачитывался выпусками этого детского журнала.
— Родители выписывали мне журнал, и я каждый день бегал проверять почтовый ящик. А когда наконец получал свой выпуск — моему счастью не было предела! А ты читала?
Арина с улыбкой покачала головой и повесила шар на елку.
— А угадай сколько лет этому космонавту! — Иван выпустил из бумажного плена отважного покорителя звездного неба.
— Выглядит винтажно, — оценила Арина. — Двадцать?
Иван покачал головой.
— Тридцать? — поразилась девушка.
— Больше пятидесяти! Дедушка купил его в шестьдесят первом, когда Гагарин полетел в космос. А через два года родился мой отец.
Арина бережно поддела космонавта на нитку и, поднявшись на цыпочки, подвесила у самого верха ели.
— Поближе к звездам! — с улыбкой пояснила она.
Иван подошел к ней, держа в руках белочку на прищепке.
— Пусть летает! — подмигнул он космонавту. — А эта белочка — любимая игрушка мамы, еще из ее детства.
Он посадил белочку на ветку и обнял Арину.
— Я так рад, что встретил тебя! Ты вернула в мой дом праздник.
Он поцеловал ее в улыбающиеся губы, по комнате плыл новогодний аромат хвои. Если это не счастье, тогда что же?
Елка постепенно обрастала сверкающими игрушками. Уже заняли свои места на ветвях зайчик-барабанщик, яркий попугай, рыжая лисичка и глазастая совушка. А та, самая памятная и дорогая сердцу, все скрывалась от Ивана в недрах бумажной коробки.
— Ну где же он? — Иван нетерпеливо разворачивал бумагу. Не может быть, чтобы потерялся! Он же сам убирал его в коробку. — Кажется, вот! — Но нет, это был всего лишь домик с заснеженной крышей.
Иван отдал его Арине и продолжил рыться в коробке.
— Что ты ищешь? — с любопытством спросила девушка, вешая домик на елку.
— Нашел! — радостно откликнулся Иван, осторожно разворачивая маленький золотой фонарик, и показал его Арине. — Помнишь, я рассказывал, что у мамы была традиция — каждый год покупать хотя бы одну новую елочную игрушку? Этот фонарик особенный. Он был последним, что мы купили вместе с мамой.
Из всех игрушек в коробке именно фонарик был ему и отцу всех дороже — как память о маме, он хранил в себе свет ее души.
После смерти мамы Иван никому не позволял дотрагиваться до фонарика, он всегда сам вешал его на елку и сам убирал в коробку. Даже в последний раз не отступил от правила и не доверил бабушке завернуть его на хранение — побоялся, вдруг та не удержит ослабшей рукой, вдруг разобьет.
— Он как будто светится, — завороженно сказала Арина, и Иван, не задумываясь, протянул ей свое сокровище.
Арина бережно взяла фонарик в руки, вздела нитку, подошла к елке и спросила у Ивана:
— Куда мы его повесим?
Они так увлеклись, что не услышали, как в прихожей тихо хлопнула дверь, впуская Царева-старшего.
Арина как раз поднесла фонарик к ветке. Она стояла спиной к двери, когда на пороге показался Андрей Палыч и раскатисто грянул:
— Вот это сюрприз!
От неожиданности Арина выпустила из рук фонарик. Дзинь! И золотые искры разлетелись по полу.
— Ой! — испуганно пискнула Арина.
Иван остолбенел, глядя, как уходит волшебство из осколков фонарика. Казалось, осколки тускнеют на глазах, а вместе с ними гаснет тот последний отсвет маминой любви, который все эти годы хранил в себе фонарик.
— Это был фонарик? — глухо спросил отец, подбирая осколок, откатившийся к его ногам.
— Это на счастье! — некстати сказала Арина и виновато улыбнулась.
— Так, значит, вы и есть Арина? — Старший Царев взглянул на нее строго и хмуро, а затем стремительно вышел, как будто не желал даже в одной комнате с ней находиться.
— Ванечка, мне так жаль! — На глазах Арины блеснули слезы, и Иван, отмерев, притянул девушку к себе.
— Ничего, это просто игрушка, — соврал он, чувствуя в душе невосполнимую потерю. Он отдал фонарик Арине, доверив ей самое дорогое, а она разбила его, кажется, даже не осознав всей его ценности.
— Ваня, отвези меня домой, — повесив голову, попросила Арина.
Иван не стал спорить, только молча кивнул. Они не закончили с елкой, половина игрушек осталась лежать в коробке на столе. Но вместе с фонариком разбилось что-то очень важное, и настроения наряжать елку не осталось.
Арина мышкой скользнула в коридор — одеваться. Иван заглянул на кухню, предупредил:
— Я провожу Арину.
Отец сидел за столом, глядя на золотой осколок в ладони. Он не кивнул,
