районах. Провели съемку со спутников с инфракрасной аппаратурой. В прошлом году была засуха, многие фермеры на грани выживания, вот и продают землю по дешевке…
– Вы говорили с Мартиной о фрекинге? – спросила я.
Он начал перекладывать арбузы на столе.
– Эти горнодобывающие компании – настоящие мерзавцы. Их надо остановить. – Он посмотрел на небо. – Похоже, будет дождь. На сегодня сворачиваюсь.
На небе собралось несколько облаков, но дождем и не пахло. Он начал паковать дыни и капусту в картонные коробки.
– Похороны в реформатской церкви, – объявила Кэнди. – В среду. Поможешь нести гроб?
– Ужасно все это, – буркнул Джон, качнул головой и ушел, неся тяжелую коробку.
– Похоже, он не в настроении, вот кому сэндвича не хватает, – сказала Кэнди, когда мы вернулись в машину.
– Может, у него несколько сэндвичей припасено, – предположила я.
Я и сама не очень поняла, что сказала, но было ясно – пора обедать.
Глава сорок четвертая
Мы отправились в кафе танни Куруман, где убили двух зайцев одним выстрелом: заказали два ее восхитительных пирога с курицей и, пока они разогревались, поговорили об организации питания для похорон.
– Как думаете, что надо приготовить? – спросила Кэндис у танни Куруман.
Танни Куруман поправила красную шапочку на голове, посмотрела на фиолетовые каблуки Кэнди и сиреневое платье, потом на ее лицо. Для танни это оказалось непросто, учитывая рост Кэнди и ее каблуки, – танни К. развивалась больше в ширину, чем в высоту. Она скрестила руки на груди, потом снова оглядела оранжевый педикюр. То ли она лишилась дара речи от вида Кэнди, то ли не понимала ее американского английского.
И я повторила сказанное Кэнди своими словами:
– Чем будем угощать людей? На похоронах?
Танни Куруман хмыкнула и заговорила:
– Может, мои пирожки? Могу приготовить куриные.
– Отлично, – поддержала я. – Может, еще рулетики с сосисками, ты любишь их готовить. И мельктерты. Маленькие молочные тортики.
Поняв мой перевод, танни посмотрела на Кэнди.
– И маленькие куксистерс… сестрички-косички? – Через стеклянную витрину она показала на витые жгуты теста, обжаренные и вымоченные в сиропе. – Вот эти.
Кэнди улыбнулась.
– Милая, я знаю, что такое куксистерс. Звучит просто пальчики оближешь. В общем, решайте сами. А мне просто пришлите счет.
– Из расчета тридцать рандов на человека можно сделать что-нибудь простое. За пятьдесят – уже будет покруче. На сколько человек?
– Пусть будет покруче, – сказала Кэнди. Она посмотрела на меня. – Человек шестьдесят?
– Думаю, не больше. – Похороны в Ледисмите уже не так популярны, как в старые времена. – Что, если сделать пироги и пудинги без мяса и молока? – предложила я. – Вдруг заявятся адвентисты седьмого дня…
– Можно, – сказала танни К. – Я уже их кормила. Детишки у них прямо кожа да кости…
Наши пироги с курицей пахли чудесно, мы вышли с ними на улицу, сели на скамейку в тени джакаранды и стали смотреть на Черч-стрит. Кэнди пощипывала свой пирог, я же откусила кусок побольше, чтобы враз слопать и корочку, и начинку. Тут мы услышали скутер. Джесси свернула в сторону кафе. Может быть, хотела пообедать. Кэнди помахала ей рукой, и Джесси увидела, что мы сидим на скамейке и расправляемся с пирогами.
Выражение лица Джесси было такое, что я перестала жевать.
Хотелось выплюнуть все, чем я набила рот, и окликнуть ее. Сказать ей, что мой напарник в расследовании – именно она, именно в ее обществе мне больше всего нравится есть. Я стала жевать очень быстро, но, когда рот освободился, она уже успела развернуться и скрыться из глаз.
Я быстро все проглотила, но это оказалось неразумным – я осталась голодной. Тут у Кэнди зазвонил мобильный, и она отдала мне оставшуюся половину своего пирога.
– Вкусный, – сказала она, – но мне хватит. Дэвид! Дорогой! – сказала она в трубку, потом, уже тише, спросила: – Во что ты одет? – Она рассмеялась. – Получил мое сообщение? Да… в среду. Как дела у дяди Питера? …Правда? Я не думала, что он способен плакать. Это точно не глазная инфекция? Как он себя чувствует? – Она встала и отошла от скамьи. – Сегодня днем… Нет, ее адвокат здесь, в Ледисмите… Да…
Дальше я уже не слышала. Вернулась она с недовольным лицом.
– Дэвид, – сказала она. – Брат Мартины. Надеюсь, явится на похороны в приличном костюме. Никакого чувства стиля.
Я стряхнула с рук хлопья выпечки и поднялась. Дважды я слышала, как она плохо отзывалась об этом человеке, своем двоюродном брате, но по телефону разговаривала с ним вполне дружелюбно. Возможно, так уж устроены семейные отношения.
– Черт возьми, иногда я поражаюсь Дэвиду, – сказала Кэнди, когда мы шли к ее машине. – Столько лет ждет не дождется прибрать к рукам деньги своего старика. Дядя такой скряга, но год назад у него нашли рак желудка, и врачи говорят, что оперировать поздно – возраст. И теперь Дэвид кружит вокруг старика, как стервятник, хочет быть полезным, как он говорит. Берет его с собой в отпуск. Сейчас они в Санбоне. В шикарном охотничьем домике…
Мы сели в ее кабриолет. Кресла здорово нагрелись.
– Он навещал Мартину на прошлой неделе? – спросила я.
– Говорит, что нет. – Кэнди завела машину и отъехала от здания. – Они собирались навестить ее. Но так и не выбрались.
– Он был с ней близок?
– Единственное, что ему близко, – это его дешевые костюмы. И жажда роскоши. Но все же он был ее брат. Поэтому едва ли он мог…
– Но раз Мартина умерла, все отцовские деньги достанутся ему, – заметила я.
– Это он так думает, – сказала Кэнди.
Тут стало слишком ветрено, и разговор пришлось прервать.
Кэнди высадила меня вместе с моим виноградом и помидорами возле редакции.
– Адвокат Мартины попросил меня приехать и повидаться с ним, – сказала она, глядя в зеркало заднего вида и крася губы оранжевой помадой. – Думаю, это насчет ее завещания. И еще надо заехать к Дирку, обсудить похороны.
Скутера Джесси нигде не было видно, но я заглянула в офис – вдруг она все-таки там? Положила фрукты на свой стол.
– Джесси неважно себя чувствует, – сказала Хэтти. – Говорит, будет работать из дома. Как встреча с Джоном?
– Было интересно, – сказала я. – Танни Куруман приготовит еду.
Я рассказала ей о нашем разговоре с Джоном. Потом позвонила Джесси на мобильный, но не дозвонилась. Позвонила ей домой – никто не ответил.
– Что-то я о Джесси беспокоюсь, – сказала я Хэтти.
– М-м. Как-то странно она себя ведет.
Хэтти не знала подробностей, но мне все равно не хотелось посвящать ее в личную жизнь Джесси.
– Может быть, чай? – предложила я.
Я села за
