Я слышу, как он вздыхает – сдержанно, но с явным облегчением.
– Спасибо, мам.
Немного поколебавшись, я предлагаю:
– Знаешь, если тебе захочется поговорить о том, что случилось…
Долгая пауза.
– Знаю.
Я жду продолжения, но Коннор молчит. А потом говорит «скоро увидимся» и отключается. Я возвращаюсь в город, сжимая руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Если б я могла снова убить Мэлвина Ройяла за то, что он сделал с нашими детьми, я не колебалась бы. И его смерть оказалась бы гораздо мучительнее.
17
Кеция
Я уже подъезжаю после работы к дому отца, когда по рации передают экстренный вызов. Что-то в Стиллхаус-Лейке, адрес знакомый: дом Гвен, чуть дальше по дороге.
– Вот черт, – ругаюсь себе под нос. Полицию вызывают к ней домой не в первый раз. Обычно речь о незаконном проникновении или порче имущества, но я обещала Гвен присматривать за домом и должна убедиться, что все в порядке.
Достаю телефон, набираю диспетчерскую, называю себя и спрашиваю:
– Я рядом, что случилось?
– Срочный вызов от мужчины: они с женой сняли дом на выходные, а когда приехали, то увидели, что все в крови.
Я округляю глаза. Первая мысль о Гвен: она или кто-то из ее семьи ранены. Но я вспоминаю, что сегодня утром получила от нее сообщение: они уехали из города. Их не может быть в Стиллхаус-Лейке, в доме, залитом кровью.
Я уже дала задний ход и пячусь по подъездной дорожке обратно на шоссе.
– Есть пострадавшие? Признаки угрозы?
– Пока у нас нет информации. Полиция уже в пути.
Выезжаю на шоссе и жму на газ, даже не потрудившись включить фары или мигалку.
– Буду там через две минуты.
Доезжаю еще быстрее. Вылетаю на подъездную дорожку и вижу возле почтового ящика мужчину и женщину, прижавшихся друг к другу. Женщина сильно дрожит, глаза мокрые, на щеках потеки туши. Мужчина обнимает ее одной рукой, утешая.
Выбираюсь из машины, держа наготове снятый с предохранителя пистолет – на всякий случай. Подхожу к ним и указываю на значок, прикрепленный к моим брюкам.
– Сэр, мэм, я детектив Кеция Клермонт, полиция Нортона. Это вы звонили в участок?
Мужчина кивает:
– Мы здесь не живем, просто арендовали дом. На двери есть электрический замок, но, когда мы подошли, чтобы ввести код, она была открыта. Я подумал, может, там еще работают уборщики после предыдущих арендаторов или что-то в этом роде, но когда мы вошли…
Он медлит. Женщина утыкается головой ему в грудь.
– И что вы увидели? – поторапливаю я. Мужчина сглатывает ком в горле.
– Кровь. Очень много крови.
– Вы не видели тела или раненых?
Мужчина слегка краснеет.
– Мы… мм… мне даже в голову не пришло. Мы были в таком шоке… Не знали, что делать.
– Не видели, в доме кто-то есть? Ничего не слышали? Может, заметили какое-то движение?
– Нет. – Он смотрит на жену, которая тоже качает головой.
– Ладно. Оставайтесь здесь, а я посмотрю.
С пистолетом в руке бегу трусцой по подъездной дорожке. Издалека слышу приближающийся вой полицейских сирен. Я могла бы дождаться подкрепления, но, если внутри раненые, промедление может оказаться смертельным.
Дойдя до входной двери, вижу, что она приоткрыта. На секунду замираю и прислушиваюсь. Ни шагов, ни криков о помощи. Если там кто-то есть, то они или мертвы, или без сознания, или устроили засаду.
Прилив адреналина заставляет сосредоточиться, обостряя все чувства. Я действую автоматически, как учили. Поднимаю пистолет, пинком распахиваю дверь и осматриваю комнату.
Пусто.
Где-то на периферии сознания отмечаю детали: удушливый запах крови, залитые ею стены, тяжелая, гнетущая тишина пустой комнаты – как удар под дых. Но прямо сейчас это не так важно, и я иду дальше.
Я уже бывала в этом доме десятки раз и хорошо его знаю. Так что у меня уходит немного времени, чтобы пройти по коридору, заглядывая во все комнаты, и убедиться: здесь никого нет.
Последней проверяю комнату страха возле кухни. О ней почти никто не знает, но это идеальное укрытие. Бедром отодвигаю шкаф, скрывающий вход, и открываю толстую металлическую дверь с кодовым замком рядом на стене. Набираю код и слышу, как открываются замки.
Если там кто-то есть, они поймут, что я вот-вот войду. Сердце бешено колотится. Собираюсь с духом, открываю дверь и облегченно выдыхаю.
Пусто.
Только убедившись, что в доме безопасно, возвращаю пистолет в кобуру и осматриваюсь. Мужчина не шутил, сказав, что внутри очень много крови. Почти каждый дюйм гостиной покрыт ею. Брызги широкой дугой разлетелись по стенам и потолку, огромные лужи покрывают пол. В основном кровь засохшая, но кое-где еще поблескивает.
Вонь просто невыносимая. От резкого медного запаха у меня сводит внутренности. Инстинктивно кладу руку на низ живота. Живот еще не слишком заметен, хотя приходится использовать резинку для поддержания брюк.
Я очень стараюсь скрывать беременность. Меньше всего хочется, чтобы против меня использовали еще и это – хватает того, что я миниатюрная чернокожая женщина.
Я до сих пор не чувствовала, как ребенок шевелится, но все равно так приятно держать руку на маленькой выпуклости… Меня успокаивает мысль, что он или она там, внутри, в безопасности. Не знаю, гормоны это или физиологические изменения в мозгу из-за беременности, но мне очень тяжело думать о насилии. Не могу не думать о ребенке и не ужасаться, представляя, что с ним или с ней что-то случится.
Слышу снаружи писк рации, опускаю руку и, обернувшись, вижу на пороге двух полицейских. Тот, который впереди, оглядывает место происшествия широко раскрытыми глазами.
– Смотрите под ноги, – предупреждаю, пока он не успел войти. – Когда слишком много народу, можно затоптать улики. Надо как можно скорее вызвать криминалистов.
Он что-то говорит полицейскому, стоящему сзади, и тот начинает куда-то звонить.
– Нашли кого-нибудь? – спрашивает он меня.
Я качаю головой:
– Здесь пусто.
Он по-прежнему озирается вокруг.
– Вы же знаете, что это дом той самой женщины, которая была женой серийного убийцы. Думаете, это как-то связано?
– Ее зовут Гвен Проктор, – подчеркиваю я. – И – нет, я так не думаю.
Как только станет известно прежнее имя Гвен и кем она приходилась Мэлвину Ройялу, неизбежно поползут слухи. Но я сделаю все, чтобы помешать этому.
– Мы даже не знаем, человеческая ли кровь, и не узнаем, пока не приедут эксперты, – добавляю я.
– Если человеческая, у нас на руках труп. Никто не мог потерять столько крови и выжить, – озвучивает мою мысль полицейский.
Наверняка дело достанется мне: в полиции Нортона всего два детектива, а я как раз на месте преступления. Учитывая, кто такая Гвен, и ее прошлую жизнь в Стиллхаус-Лейке, это дело с большой вероятностью получит огласку, что означает тщательное расследование.
Не то чтобы я не привыкла к пристальному вниманию. Как единственная женщина-детектив в департаменте, к тому же чернокожая, я работаю под прицелом тех, кто ждет, когда я облажаюсь. И стараюсь не давать им в руки то, что можно использовать против меня.
Осторожно пробираюсь через гостиную к двери, стараясь не наступать на брызги крови, хотя это практически невозможно. Выхожу, достаю из кармана перчатки, надеваю и осматриваю дверь. Криминалисты определят точнее, но на первый взгляд никаких следов крови ни на дверной ручке, ни на косяке. Любопытно. Ведь что бы здесь ни случилось, вряд ли кто-нибудь мог скрыться, не потеряв так много крови и не запачкав все, к чему прикасался.
Смотрю под ноги в ожидании увидеть следы волочения или другие признаки перемещения тела, но ничего не нахожу. И вообще не вижу ничьих следов, кроме собственных, поскольку не наступать на брызги невозможно.
– Как думаете, что здесь произошло? – спрашивает офицер.
Я качаю головой:
– Даже не представляю.
Он явно не прочь поболтать и строить разные догадки, но мне это неинтересно.
