class="p1">– Рукав пустой! – бабульки переглянулись. – Так Сухоручка то! Была здеся, да. Только у неё не куклы, а травы! От сердца, от головы, от хворей всяческих. Травки она собирает, сушит, ну и продаёт понемногу, какой-никакой, а заработок.
– Не было трав! Куклы только! – настаивала Лида до тех пор, пока дедок напротив не подключился к разговору с уверениями, что Сухоручка сроду никаких кукол не продавала.
– Хорошо, – Лида сдалась. – Пусть будет по-вашему. Не подскажете, как её найти? Мне нужно.
– Да хто её знает, – снова переглянулись бабульки. – Вроде из местных она, а где живёт не скажем.
– Скрытная дюже! Всё молчком, всё сопком, – покивал со стороны дедок. – Особняком держится. Ни с кем дружбы не водит.
– Тебе на что она? Травки и Семёновна продаёт. Подороже правда, зато своя, надёжная. Хочешь, проведём, познакомим?
– Спасибо. Не хочу. У меня к вам просьба будет… совсем простая, – Лида перехватила встревоженный дедов взгляд и заторопилась. – Вы ей передадите кое-что? Чтобы я больше не ездила, не искала.
– Чего ещё «передадите»? – всполошились бабульки. – Мы не передаточные какия. Не каждый раз здеся бываем.
– Да вот… – Лида полезла в карман и продемонстрировала им стригушку. – Я куколку у неё случайно прихватила. Хочу вернуть.
– Ты, девка, шла бы отсюда. – бабульки даже попятились. – Вроде приличная с виду, а тогося, с пулькой в голове.
– Я пойду, пойду, только куклу оставлю… – Лида положила фигурку на землю и внезапно поняла, что это и не стригушка совсем, а толстая и сухая травина!
* * *
В начале следующей недели Лида работала: доделывала старые заказы, вырезала заготовки-чурбачки под новых куклят. Любимое занятие подействовало успокаивающе, и Лиде постепенно удалось отвлечься мыслями от произошедшего на блошке. Тем более что стригушка, внезапно оказавшаяся травиной, так и осталась лежать возле лужи.
Воскресным вечером, навещая своих стариков – так любовно Лида называла соседей бабу Полю и деда Лёву, – Лида собиралась рассказать о странном своём приключении, но отвлеклась на что-то и забыла. Она спохватилась только дома, однако возвращаться назад уже не хотелось, и Лида решила, что расскажет обо всём в другой раз.
На утро она занялась куклятами, принялась разрисовывать фигурки, увлеклась, придумывая для каждой свою историю-сказку, и всё реже и реже вспоминала про стригушку. На улицу Лида не выходила, было не за чем, да и погода не радовала. Бесконечный унылый дождь заливал окна, сильный ветер безжалостно трепал разросшуюся в палисаднике старую рябину.
За любимым делом незаметно миновали понедельник и вторник.
А со среды началось.
Лиде стало казаться, что за ней наблюдают! Будто кто-то невидимый вторгся в уютную безопасность её дома и теперь замышляет что-то нехорошее.
Лида теперь всё время отвлекалась, постоянно чудилось движение за спиной, крадущиеся шажочки, чьё-то едва различимое дыхание. Прервавшись, чтобы выпить любимого зелёного чая, она вновь услышала шебуршание и успела краем глаза заметить что-то тёмное и маленькое, метнувшееся к углу. Лида держала там корзинку с лоскутками и пряжей, и это «что-то» нырнуло прямо в неё.
Забыв про чай, Лида смотрела и смотрела на корзинку, но подходить не спешила. Спрятавшееся в ней нечто слишком сильно походило на стригушку, что подсунула ей Сухоручка, и Лида всячески оттягивала момент, когда обнаружит фигурку. Она даже решила отнести корзинку к бабе Поле и там вместе с ней проверить содержимое. Но почти сразу передумала и резко перевернула плетёнку вверх дном. Пёстрые лоскуты веером рассыпались по полу, разноцветные клубочки покатились по разным сторонам. А больше там ничего не оказалось, ни стригушки, ни кого-то ещё.
Списав всё на усталость и недосып, Лида всё же обошла комнаты, проверила под кроватью и шкафом, заглянула за холодильник и комод и, не обнаружив постороннего присутствия, немного успокоилась. До самого вечера её ничто не тревожило больше, и Лиде удалось доделать парочку начатых кукляшек.
Ночью ей опять не спалось. Ворочаясь с боку на бок, Лида то и дело взглядывала на стену – в пятне тусклого света, что падал в окно от фонаря, ей чудилось неясное движение.
Нужно было бы подняться, включить лампу на столике, поплотнее задёрнуть шторы, наконец, но вместо этого Лида накрылась с головой одеялом и, как в детстве, крепко зажмурилась. Так она и уснула, и ей приснился странный сон. Приснилась деревня в несколько домов среди леса, совсем древних и заброшенных. Луна висела над ними ноздреватым блином, и Лиде хорошо были видны пустые окна, проросшие кое-где на крышах хлипкие деревца, начавшиеся разваливаться трубы и чёрные проёмы дверей. Только в одном крайнем доме с симпатичным синим крылечком слабо мерцало окошечко, и две тени мелькали на занавеске. Лида попыталась вглядеться получше и тут же оказалась возле окна. Сквозь узкую щель просматривался уголок комнатёнки, голый стол с оплывающей свечой и чудная парочка, пригорюнившаяся подле неё. Пёстренькая курочка с лисьими ушами то и дело прикладывала к глазу помятый платочек, а лохматый её сосед помаргивал красными глазами да часто вздыхал. Такой безнадёжностью и печалью веяло от открывшейся картинки, что у Лиды от жалости свело горло. Диковинные существа с той стороны стекла показались ей странно знакомыми, словно они уже встречались когда-то раньше.
Позади чавкнула грязь, и неприятный старушечий голос пропел надтреснуто и фальшиво:
– Придёт серенький волчок… волчок… Лиду схватит за бочок… бочок… И не спасёт тебя ни малиновый куст, ни ракитовый куст, ни даже освящённая верба!
Дёрнувшись, Лида стремительно обернулась и едва не наткнулась на неряшливую тётку в дырявой телогрейке и тёмном платке, туго обхватывающем голову.
– Ох, как вы меня напугали! – пробормотала Лида и попыталась обойти тётку. Та не препятствовала ей, только смотрела зло и настороженно. И когда Лида пошла прочь, в спину ей бросила совсем уж непонятную фразу:
– Из-за тебя Николашка обратился. Бегать ему теперя волколаком! Навсегда! Навсегда…
– Какой Николашка? – собралась спросить у неё Лида и проснулась.
Весь день у неё всё валилось из рук. Лида разбила любимую чашку, просыпала гречку из пакета, неудачно дёрнув за застежку, разорвала новые бусы из агата. Рассеянно наблюдая, как катятся по полу серые глянцевые шарики, Лида всё думала и думала про свой сон. Откуда-то ей были знакомы и существа в комнатёнке, и заброшенные дома, и тётка-кликуша в туго повязанном платке. И имя Николай тоже было знакомо! Будто она знала этого самого Николая. Соображала Лида мучительно и долго, но так ничего не смогла вспомнить.
Где же она могла видеть раньше всё это? В каком-то мистическом фильме? В сериале?..
Вечером, отправившись спать, Лида надеялась на продолжение сна и не ошиблась. Она вновь
