В общем-то, вся его жизнь была такой – он успел поучиться в большинстве университетов мира, а кое-где даже преподавал. Вампир ни у кого не вызывал подозрений: он был бледным и большую часть времени небритым, не выходил на улицу днем и ничего не ел, зато определенно пил. Иными словами, Серж ничуть не выделялся среди остальных студентов. С изобретением интернета и дистанционных курсов он продолжил учиться онлайн. Но, судя по тому, что Аня и Эльвира о нем узнали, он никак не применял свои знания, предпочитая их просто копить.
– Осина размножается корнями, а не семенами, – сказал Серж. – И такие корневые отростки называют клонами, потому что они, по сути, то же самое дерево. Из таких клонов может быть целая роща, а самый большой клон находится в штате Юта и занимает сорок гектаров.
– Замечательно, – ответила Эльвира и вытащила особенно длинную занозу. Вампир охнул. – Скажи, а зачем тебе столько бесполез… интересных фактов?
– Да просто так. – Серж хмыкнул. – Надо же чем-то занимать вечность. А это заставляет мозг работать. Ну и, может, однажды они спасут мне жизнь.
Эльвира сдержала смешок. Елисей прыгал рядом с ней и смотрел, что именно она делает. Он пытался открыть вату, но в итоге просто раздраконил упаковку, и легкие белые комочки разлетелись по полу.
– Ой, – сказал мальчик и закричал: – Новый год! Давайте сделаем салат!
– Да уж, – пробормотала Эльвира и аккуратно забрала у него остатки.
Аня протянула сыну сложную раскраску и набор карандашей. Лицо мальчика озарилось счастьем. Он схватил трофей и утащил его в комнату. Женщины проследили за ним с одинаковыми улыбками. Они знали, что в ближайший час Елисея больше ничто не будет интересовать.
– Я кое с кем познакомилась и кое-что узнала, – сказала Аня.
И, пока Эльвира обрабатывала рану, Аня нарезала овощи и рассказывала про Семена. История прерывалась шипением масла на сковороде и вскриками вампира. Когда она закончила, Эльвира задумчиво потеребила мочку уха и резюмировала:
– Нам нужны эти фотографии. Твой полицейский не может как-то договориться, чтобы нам их показали?
– Боюсь, что нет, – ответила Аня, пропустив мимо ушей «твоего полицейского». – Он сделал запрос в Центральск, и ему должны прислать все дело целиком. Но Михаил Васильевич предупреждал, что это может быть долго. Пятнадцать лет назад у полиции еще не было единой базы, а электронный документооборот был больше термином, чем фактом. Все это еще нужно найти. Когда найдут, может, покажут нам. Если Иван не решит, что это слишком страшно для наших глаз.
Эльвира скорчила гримаску. Она провела с жуткими древними монстрами всего пару дней, но за это время научилась варить кофе по-ирландски, ругаться по-сербски и здороваться на латыни. Она успела составить о вампирах мнение, и Иван ей, в общем-то, понравился. Он был внимательным, умным и забавным, и никогда не относился ни к ней, ни к Ане свысока. В нем чувствовались достоинство и уважение ко всему живому, что, если задуматься, было не самой естественной чертой для вампира. Но Иван слишком опекал Аню и, поскольку Эльвира была ее подругой и оказалась вместе с ней, и ее тоже. Нет, он не позволял себе давать советы или высказывать непрошеное мнение. Однако вполне мог что-то утаить, если считал это неприемлемым для Аниной психики, или навязать им охрану. Тут «охрана» в очередной раз ойкнула. Эльвира закрепила последний кусочек повязки и произнесла:
– Итак, мы оказываемся на месте преступления, собираем информацию, знакомимся с людьми, но вынуждены ждать данных от полиции, которая, может быть, поделится с Иваном, который, в свою очередь, вероятно, поделится с нами. В то время как нужные нам фотографии совсем рядом, но мы не можем их получить. Все так?
Аня бросила на сковородку кусочки курицы и повернулась к ним.
– Вообще-то, – сказала она, вытирая руки бумажным полотенцем. – Я думаю, что можем.
И она посмотрела на Сержа.
Ненависть. Первым делом она поражает слух, и человек слышит лишь то, что способно ее подпитать. Невозможно достучаться до того, кто ненавидит, если ты сам при этом не заражен. Слова разобьются о стену, возведенную недугом, или, хуже того, почернеют и исказятся ему в угоду. Ненавидящий глух. Дальше она берется за зрение, и человек видит вокруг лишь врагов и чудовищ. И любой, кто выглядит не так, носит не то или живет не там, может стать и тем, и другим, а иногда обоими сразу. Ненавидящий слеп. Следом за слухом и зрением воспаляется речь. Доброта и человечность высыхают в ней, и остаются лишь жалкие крохи, чтобы говорить с теми, кто так же болен. Хотелось бы сказать, что ненавидящий нем, но это не так. Совсем не так. Ведь его слова передают вирус дальше. Поэтому он не может не говорить. Потом, через слух, зрение и речь разрушив мозг, ненависть берется за сердце. К тому времени в человеке уже не остается логики и сомнений, и организм окончательно сдается. Когда ненависть укореняется в сердце, человек способен на все.
Наташа крутила педали велосипеда. Ей было восемнадцать, она собиралась поступать в университет и сейчас зарабатывала на учебу. За спиной у нее болтался терморюкзак с логотипом вампирского ресторана.
Работа ей нравилась. Несложно, не на весь день, веселый дружелюбный коллектив и хорошая оплата, всегда вовремя – чего еще желать? Приятным бонусом был легкий флер загадочности от того, что Наташа работала с вампирами. Хотя на самом деле это было не совсем так. Она работала дневным курьером, поэтому почти их не видела. Разве что иногда сталкивалась на кухне с Алишером. При мысли о нем сердце у Наташи забилось чаще. Алишер всегда с ней здоровался, а сегодня даже спросил, как у нее дела. Он был высоким, спортивным, улыбался и совсем не походил на вампира. Интересно, любит ли он джаз? Может, рискнуть и пригласить его в клуб? Почему бы и нет…
Наташа остановилась у подъезда. Улица ей не понравилась. Здесь стояли дома, которые числились старым фондом и давно требовали ремонта. Их обшарпанные стены выглядели грязными и неухоженными. Из мусорного бака наискосок от Наташи выскочила толстая крыса и перебежала ей дорогу. Наташа поморщилась. Скорее доставить заказ и убраться отсюда… Она набрала номер квартиры. Ей не ответили, но наверху открылось и захлопнулось окно. Она набрала снова. Внезапно дверь распахнулась. Наташа едва успела отпрыгнуть.
– Доставка от вампиров? – спросил высокий парень.
За его спиной стояли еще двое.
Наташа даже не успела ответить. Ее велосипед отлетел в одну сторону, рюкзачок – в другую. Она сжалась в комок и кричала, что она не вампир, и умоляла оставить ее в покое, но никто не слышал, и окна были
