готовы все простить и принять ее обратно домой. Когда Аня ответила, что не считает себя виноватой и возвращаться не планирует, они попытались на нее надавить. На прежнюю Аню это бы подействовало. Новая Аня проявила твердость. И маски упали. Родители начали угрожать, что отберут у нее Елисея. Ребенок не должен жить в замке с чудовищами, говорили они. Ему нужна настоящая семья, живые люди. Чему его могут научить ночные убийцы? Аня не стала слушать. Она просто ушла. А потом ими занялась опека, начались проверки. Сотрудники приходили рано утром или днем, и вампиры какое-то время ничего об этом не знали. Только видели, что Аня худеет и потихоньку превращается в тень. Однажды вечером Ася насела на нее с вопросами, и тогда Аня наконец расплакалась и все ей рассказала. В следующий раз инспекторов встретили все тринадцать вампиров. Они были убийственно любезны и все как один радостно улыбались. Опека больше не приходила. А потом Аню уведомили, что ее родители подали в суд. К тому моменту Аня уже исчерпала запас прочности. Елисей был единственным, что поднимало ее с кровати. Она не могла понять, почему люди, которые должны быть самыми близкими, поступают с ней вот так. Елена прояснила ситуацию со свойственной ей безжалостностью.
– Деньги, – сказала она. – Если они заберут малыша, ты будешь им платить. Чтобы они его нормально содержали. Только черта с два они заберут.
Вытащили Аню Иван и Ася. Вампиры почти перестали спать, но дни проводили вместе с ней. А когда солнце садилось, они брали коляску и отправлялись гулять по кофейням. Там они громко и смешно спорили о качестве кофе, заказывали пирожные и даже пытались их пробовать, а потом на салфетках писали собственные рецепты и оставляли их на столиках. Вампиры оказались правы. Даже у самой черной тьмы нет шансов против аромата булочек с корицей. Вопрос только в количестве вдохов. Аня потихоньку пришла в себя и, конечно, выиграла суд. На ее стороне выступили все работники ресторана, от поваров до уборщиц, и Юрий Вадимыч. Тогда Аня впервые узнала, что скромный куратор Заповедника вообще-то доктор наук с огромным количеством публикаций в уважаемых журналах.
С тех самых пор Елисей обожал атмосферу уютных городских кофеен. Они стали для него синонимом безопасного пространства, где мама улыбается, и все хорошо, даже если сложно или непонятно.
Но эта конкретная кофейня их подвела. Нужно было что-то решать.
– Можем взять все с собой и пойти в парк, – предложила Аня, но Елисей помотал головой.
– Мокро в парке, – сказал он печально. – Пойдем тогда домой.
– Присоединяйтесь ко мне, – сказал мужской голос.
Аня обернулась. За столиком в одиночестве сидел высокий худощавый старик в длинном пальто. Рядом с ним, прислоненный к стулу, стоял черный зонт-трость.
– Я не кусаюсь, – сказал старик. – И не очень болтлив. Садитесь и не обращайте на меня внимания.
Когда Михаил Васильевич вбежал в палату, Иван стоял над Наташей, положив ладонь ей на лоб. Вокруг девушки собрались ее родственники, но они вели себя так, будто вампира там не было. Мать тихо плакала, вытирая глаза платком. Отец обнимал ее за плечи. Его лицо было черным от горя и злости. Старший брат ждал вместе со всеми и смотрел на сестру, почти не мигая. Все обернулись к дверям.
– Я полицейский, – сказал Михаил Васильевич, чтобы что-то сказать.
Они молчали и смотрели, и это было невыносимо. Наконец мать подошла к нему.
– Найдите их, – сказала она и вышла из палаты.
Остальные последовали за ней. Только тогда Иван обернулся.
– Она работала у нас всего четыре месяца, – сказал он.
– Ребята уже этим занимаются, – ответил Михаил Васильевич. – Очень толковые ребята.
Голос вампира был холодным и спокойным. От него леденели стекла.
– Не сомневаюсь.
– Ваня, не лезь в это. Будет только хуже, – сказал Михаил Васильевич. – Мы сами разберемся.
Иван усмехнулся. Наташа слабо пошевелилась, но глаз не открыла. Может быть, потому, что не смогла. Михаил Васильевич посмотрел на ее лицо и быстро отвел взгляд. В нем закипела ярость. Как можно было так поступить с девочкой? Как вообще можно было так поступить с живым существом?
– Ну, пока она мне все равно ничего не расскажет, – сказал вампир. – Идите. Я побуду здесь.
Полицейский вышел. В коридоре он набрал номер оперативника.
– Сашка. Вы должны найти их быстро. Очень быстро. И посадить в камеры. Для их же блага.
Иван, оставшись один, наклонился к Наташе, к самому уху. Он закрыл глаза. Его дыхание поймало ритм ее, его неподвижное сердце вздрогнуло и стало биться так же глухо. На обратной стороне век заклубилась темнота.
– Покажи мне их, – шепнул Иван.
И нырнул в кошмар.
Аня поставила на стол две чашки какао, а Елисей гордо водрузил на него тарелку с булочкой с корицей. Их добросердечный сосед, не отвлекаясь от чтения, чуть подвинул свое блюдце, чтобы освободить им место. Аня скользнула взглядом по книге. На обложке две юные леди беседовали с кавалерами, замерев у ограды танцевальной площадки. «Бал в Мулен де ла Галетт». Книга была об Огюсте Ренуаре. Где-то на середине из страниц выглядывал уголок старого музейного буклета. Аня успела прочитать, что музей был местным, когда старик вдруг захлопнул книгу и посмотрел прямо на нее.
– Интересуетесь импрессионистами? – спросил он дружелюбно.
– Не то чтобы. – Аня смутилась. – Знаю всего несколько картин и то путаюсь, где чья. Хотелось бы, конечно, разбираться в них лучше.
– Тогда однажды будете, – сказал старик. – Знаете, одна картина Ренуара какое-то время выставлялась здесь, в Темском музее. Вот эта.
Он развернул перед ней буклет и ткнул узловатым пальцем в страницу. Аню картина не впечатлила. Просто какой-то золотистый пейзаж с цветами, выглядящий так, будто художник забыл надеть очки. Елисей, похоже, пришел к тому же выводу.
– Я тоже так умею, – сказал он и вгрызся в булочку.
Старик улыбнулся.
– Тогда однажды ты станешь очень богатым, – сказал он. – Я обязательно приду на твою первую выставку.
Елисей угукнул в кружку и потерял всякий интерес к буклету. Старик пожал плечами и признал:
– Ну да, не самая впечатляющая его картина. Но тем не менее она подлинная и стоит больших денег. Видимо, поэтому…
Анин телефон зазвонил. Она посмотрела на экран и с удивлением увидела на нем номер Риты.
– Простите… Алло?
– Анна, мне нужно с вами поговорить. Я сделала ужасную вещь, просто ужасную. Марина погибла из-за меня. Я… вы не могли бы приехать в Войчека?
По Аниной спине пробежали мурашки. Она, не замечая, встала с места.
– Я сейчас не в городе. Может быть, вам лучше поговорить с полицией?
– С полицией?.. О боже, нет.
