потеряли. Она появилась на празднике мамы и папы, а потом исчезла, и мы не знаем, как найти ее. Честно говоря, мы практически ничего о ней не знаем.
Потеряли? Исчезла? Драма! Интрига! Пола поняла, что ее ослепили их восхищение и удивление, их жадные расспросы. Ей пришло в голову, что впервые кто-то положительно отреагировал на существование Фрэнки. Это перестало быть грязным секретом, раной, нанесенной коллективу Мортимеров. Пола начала объяснять, как плохо это восприняла ее мама, как вся семья была потрясена этой новостью и как ее отец уперся в стену, пытаясь отыскать Фрэнки.
– Боже мой! Так волнующе! Настоящая тайна! Ты должна найти ее. Обязательно есть какой-то способ, – наперебой тараторили подруги, забыв о ланче.
– А фото у тебя есть? – спросила Эмма. На ее лбу все еще оставались похожие на крапивницу следы от полотенца, к которому она прижималась, лежа на массажном столе.
– Она похожа на меня, – ответила Пола, описывая, как на видео на заднем плане ошибочно приняла Фрэнки за себя. – Вообще, – добавила она, опуская руку в карман халата и вынимая телефон, – я могу вам ее показать. – Она нажала несколько кнопок. – Смотрите. – Она передала телефон Ники.
– Ого! – Все сгрудились вокруг Ники, вглядываясь в маленький экран и комментируя. Боже, да, она действительно похожа на Полу. И да, можно с уверенностью сказать, что они определенно сестры. Какой сюрприз! Какой бонус!
– Я знаю! – отозвалась Пола, чувствуя себя подавленной их энтузиазмом и возбуждением. – Это так странно! Я же выросла с тремя братьями.
– Подожди минутку, – сказала Флисс, внимательнее вглядываясь в изображение, и нахмурилась. – Я ее уже где-то видела. – Ее лоб сморщился, пока она рассматривала изображение. Она чуть повернула телефон, чтобы лучше рассмотреть фото, и задумчиво кивнула: – Да. Точно. Теперь дайте мне подумать. Где же я ее раньше видела?
– Подумай, Флисс, – взмолилась Ники. – Где ты могла ее видеть?
Все еще хмурясь, та покачала головой.
– Никак не могу вспомнить, – с досадой сказала она, и все заворчали. – Но у меня хорошая память на лица, – добавила Флисс. – И я говорю вам: я точно ее видела. Я обязательно вспомню.
– Я как раз ухожу. Мы встречаемся с Дэйвом, чтобы поиграть в гольф. Я вернусь во второй половине дня, если только мы не зайдем в паб, чтобы выпить пива, – сказал Джон после ланча в воскресенье на полпути к двери.
– Хорошо, – без выражения ответила Робин. Но он как будто не заметил ни отсутствия энтузиазма в ее голосе, ни того, что она не попросила его передать привет Дэйву, как обычно. Он вышел из дома, сунул клюшки для гольфа в багажник, как будто этого было достаточно, чтобы всех убедить, задним ходом выехал с подъездной дорожки и скрылся из глаз. «Вот опять, – подумала Робин. – Отправился играть в гольф с Дэйвом. Ну да, как же. Интересно, Дэйв-то знает об этом? Или он, как и Стивен, невольно разрушит алиби Джона, явившись в наш дом, не предупрежденный братом?»
Ну и черт с ним. Если Джон хочет изворачиваться, то и черт с ним. Она с этим справится. После того вечера, когда Робин узнала, что муж солгал ей про встречу со Стивеном, она установила на свой телефон приложение и связала его с телефоном Джона. Он понятия не имел о том, что его жена в любое время, как только пожелает, может открыть приложение и узнать, где он. Вот и теперь, к примеру, Джон, что достаточно забавно, направлялся вовсе не в сторону поля для гольфа, если верить маленькой карте на экране телефона Робин. Он ехал в противоположном направлении, по Фулфорд-роуд в сторону центра города.
– Гарри, вы не присмотрите за детьми некоторое время? Я только выскочу в супермаркет! – крикнула она свекру. В эту игру могут играть двое, Джон, подумала она, хватая ключи от машины. – Дети, слушайтесь дедушку, договорились? Если будут проблемы, отправляйте мне сообщение. Я ненадолго.
Робин испытывала непривычное возбуждение, заводя мотор и глядя на карту, чтобы отслеживать движение Джона. Следуй за этой машиной! «Ну, пожалуй, «возбуждение» – неподходящее слово», – поправила она себя. Следить за собственным мужем, который ей лгал, в надежде поймать его, это скорее игра на нервах, а не возбуждение. Действительно ли она хочет узнать секреты Джона?
«Не особенно», – ответила сама себе Робин, с мрачным видом выезжая из их тупика. Но она достигла той точки, когда больше не могла не знать. Ей так отчаянно хотелось, чтобы ее подозрения оказались ложными, что слежка за мужем начала казаться приемлемой, а не странной или гадкой. Она была вынуждена так поступить. Наверняка есть веское основание для увиливаний Джона, так ведь? Совершенно нормальная, правдоподобная причина. И она выяснит это, проследив за мужем, чтобы потом с облегчением выдохнуть, раскритиковать себя за то, что она позволила разыграться воображению, и вернуться домой. Таков был план. Кто знает, возможно, они когда-нибудь еще посмеются над этим!
Если верить экрану, Джон продолжал двигаться к городу. Приложение обещало тайну – Те, за кем вы следите, никогда не узнают, что вы можете их видеть! – и напоминало ей о детской игре в кошки-мышки. Он оставил машину на парковке на Пил-стрит. Робин увидела это и несколько раз объехала квартал, дожидаясь, пока муж выйдет с парковки, чтобы припарковаться самой. «Я иду по твоему следу, Джон. Я у тебя за спиной».
Значок на карте продолжал двигаться, но уже медленнее, по Пикадилли по направлению к главному торговому кварталу. Робин увидела это. Оставив машину на парковке на безопасном расстоянии от автомобиля мужа, она побежала трусцой, чтобы не отстать от него. Он шел вдоль реки и попал в толпу воскресных покупателей. «Джон, куда ты идешь?» – хотелось ей спросить его, когда он двинулся по боковым улицам. Потом маркер снова остановился, на этот раз у Стоунгейт. Может быть, он зашел в магазин? Она торопливо пошла в ту сторону. В кафе? В паб? Покупал ли он что-то ей в подарок, чтобы удивить? Или наконец пошел на собеседование?
Адреналин бушевал у Робин в крови, пока она шла по улице. Она вспомнила, как в детстве играла в «Спрячь наперсток»: те, кто знал, где лежит наперсток, подсказывали, насколько ты далеко или близко от спрятанного наперстка. Теплее… Теплее… Холодно. Очень холодно! Ага… Снова становится теплее. Тепло. Горячо! Очень горячо! Очень-очень горячо!
Эти слова звучали у нее в голове, по мере того как она подходила все ближе и ближе. Теплее. Еще теплее! Маркер ободряюще мигал, оставаясь на одном месте. Горячее. Горячо! Она
