вспомнила самое первое свидание в своей жизни. В субботу вечером она отправилась в кино с Томом Нэйлором. Ей тогда было шестнадцать лет. Она чуть не покраснела, вспомнив, как они обнимались в темноте. («Боже, да! Том Нэйлор с его веснушками, вихром и очаровательными лопоухими ушами. Но целовался он хорошо».) Элисон закусила губу, гадая, будут ли они обниматься с Колумом и как она будет себя при этом чувствовать, если такое случится. Как быстро в наши дни должна двигаться дальше женщина в шестьдесят с хвостиком?
– Элис, это ты? Прости, я опоздал, – раздался у нее за спиной громыхающий голос, и она подпрыгнула от неожиданности, так далеко унесли ее воспоминания. Она обернулась и увидела краснолицего коротышку, чьи волосы были ужасно покрашены и подстрижены, как она и боялась, глядя на его фото, а из-за внушительного живота пуговицы в нижней части рубашки были готовы разлететься в стороны, как маленькие пули. «Добро пожаловать в клуб седых и одиноких», – подумала она, стараясь не выглядеть испуганной.
– Элисон, – вежливо поправила она его, когда мужчина наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. – А ты, должно быть, Колум. – В ней копилось разочарование. Колум Макрэ мог оказаться самым веселым, самым добрым, самым лучшим человеком в мире, но по первым впечатлениям он ей совершенно не понравился.
– Верно! – со смехом ответил он, опершись локтем о стойку бара. – Ну что, тебя уже обслужили? Что тебе взять? Как по мне, так этот вечер заслуживает джин-тоника. Что скажешь? Ты любишь джин, да?
– Джин-тоник – отличная идея, – слабым голосом ответила Элисон. Ну что ж. Она сделает усилие, сказала Элисон себе. Они выпьют и поболтают, и с этого момента она от подобного откажется. «Я попыталась, ничего не получилось», – сможет она сказать Робин в следующий раз, когда та начнет докапываться. А пока ей оставалось только надеяться, что никто не увидит ее с Колумом в этом баре и не сделает неверных выводов. Почему-то Элисон представилось, что в бар войдет Джини Мортимер с этим ее жалостливым выражением на лице. «Должно быть, это непросто, Элисон, когда не можешь найти себе привлекательного бойфренда».
– Замечательно! Великолепно! – воскликнул Колум, прерывая ее размышления. – Два джин-тоника, пожалуйста. Прошу прощения! Я попросил два джин-тоника!
Молодая барменша с выкрашенными в черный цвет волосами, собранными в неряшливый крохотный «конский хвост» («При таких впалых щеках ей бы куда больше пошла очень короткая стрижка», – не могла не подумать Элисон), уже обслуживала другого посетителя, поэтому наградила Колума убийственным взглядом.
– Ага, через минуту, – отозвалась она, закатив глаза.
– Ох уж эта молодежь! Ужасное обслуживание в наши дни. Когда мы были молодыми, люди гордились своей работой, верно, Элис? Не говоря уже о том, что они гордились и своей внешностью. Куда катится мир, а? У меня есть внучка, Оливия. Ей шестнадцать, и глупая девчонка пошла и проколола себе пупок. Если спросите меня, то это отвратительно и просто неправильно. «Это никому не нужно», – сказал я ей, но она меня не слушает. А у тебя уже есть внуки, Элис?
– Меня зовут Элисон, – повторила она. – И да, внуки у меня есть, девочка и мальчик.
– Великолепно! Они помогают нам оставаться молодыми, так? У меня внуков шесть. У нас с женой трое детей, и все они тоже родили детей. Честное слово, все это возвращает тебя назад… Первый шаг, первое слово, первый зуб. Правда, Оливия, самая старшая, та самая, с проколотым пупком, только что сдала эти свои… Как они называются теперь? Ну что с моей памятью, а? Порой я имени своего не помню…
– GCSE?[14] – с надеждой подсказала Элисон и улыбнулась агрессивной барменше, которая появилась перед ними. – О, привет. Нам, пожалуйста…
– Нам, пожалуйста, два джина с тоником, моя милая леди, – перебил ее Колум. – Со льдом и лимоном, если можно. Ха! GCSE, точно. Да, так вот она только что… – Он нахмурился, вид у него сделался озадаченный. – О чем я говорил?
– Не могу сказать точно, – ответила Элисон. – Сразу о нескольких вещах.
– Правда? Вроде да. Моя Несси – Ванесса, моя жена, упокой Господи ее душу, – обычно говорила мне: «Сначала одна тема, потом другая, Колум. Когда я с тобой разговариваю, у меня такое чувство, будто у меня сразу шесть разных собеседников!» – Колум застенчиво пожал плечами и достал из кармана бумажник, так как барменша со стуком опустила на стойку перед ними заказанную выпивку и пробормотала цену. «Так, значит, он вдовец», – отметила для себя Элисон, гадая, не заговорил ли он, случайно, свою жену до смерти.
– Позвольте, я заплачу! – восторженно воскликнул Колум, выуживая из бумажника купюру и расплачиваясь за джин-тоник. – Что ж, не найти ли нам местечко за столиком? Не приземлиться ли, так сказать, и не пуститься ли в долгие разговоры?
«Он тоже нервничает», – поняла Элисон, пока он болтал без умолку, проходя между столиками паба, пока не нашел тот, который объявил идеальным местом. И, как бы странно это ни звучало, осознание, что он тоже нервничал, придало Элисон уверенности в себе. В конце концов, она же парикмахер и умеет сделать так, чтобы человек почувствовал себя комфортно.
– Расскажи мне о себе, – мягко предложила она, когда они уселись за столик и могла вот-вот повиснуть первая пауза. – Ты работаешь?
– Мне все еще нужно заниматься моим бизнесом, – ответил Колум. – У меня фабрика по производству твида, она принадлежит семье уже несколько поколений. Хотя с недавних пор я несколько сбавил обороты, передал часть ответственности сыну после… – Его голос неожиданно прервался, он облизнул губы, на его лице появилось затравленное выражение. – Ну, моя Несси умерла, и я… – Он с трудом сглотнул.
«Боже мой, – подумала Элисон. – Он же не расплачется, нет?» Ей стало неловко за свои недавние плохие мысли.
– Я… – Колум вытащил носовой платок и высморкался. Его глаза подозрительно повлажнели. – Прошу прощения. Я не собираюсь… – Она заметила, что он все еще носил обручальное кольцо. Готов ли он встречаться с кем-то другим? – Я не слишком хорошо справляюсь, – наконец признался он.
– Ох, Колум, – сочувственно произнесла Элисон, заметив, как он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. – Прости. Это так тяжело, когда…
– Она была для меня всем, – хрипло сказал Колум, вцепившись в носовой платок и стараясь справиться с эмоциями. – Всем, Элис.
Элисон похлопала его по руке, не поправляя на этот раз.
– Как давно это случилось? – ласково спросила она. – Если ты не против, что я спрашиваю.
– Два месяца назад. – Она видела, как он заново переживает свою боль, бедняга. Он был в отчаянии от того, что остался
