жаль, Люк. Я не хотела тебя беспокоить.
— Это не твоя вина.
Неохотно я отстранилась.
— Мне пора идти. Не хочу, чтобы она злилась еще больше, чем сейчас.
Энсон быстро обнял меня, его тепло проникло в мышцы.
— Позвони нам, если почувствуешь, что что-то не так.
— Или если просто захочешь с кем-нибудь поговорить, — добавил Лукас.
— Так и сделаю. Спасибо. — Я выскользнула из внедорожника прежде, чем у меня появилась шанс пересмотреть свое решение. Когда я шла по дорожке к входной двери, у меня что-то резко сжалось в груди, и я потерла грудину, пытаясь унять острую боль. Это не помогло.
Я вытащила ключи и отперла дверь. Я тихо закрыла ее за собой, но недостаточно тихо.
— Роуэн, — рявкнула мать, ее голос донесся из кухни. — Иди сюда, сейчас же.
Я сглотнула и двинулась на звук. Она прислонилась к столешнице, рядом с ней стояла бутылка какого-то безымянного напитка и полупустой стакан.
— Кто это тебя высадил?
— Моя группа по истории.
Они прищурено посмотрела на меня.
— Два мальчика?
— На самом деле в группе трое.
Она фыркнула.
— Я должна была знать, что ты превратишься в шлюху при первом же удобном случае.
Я резко втянула воздух от ее слов.
— Они — моя учебная группа. — И многое другое. Они были всем. Но я не могла сказать об этом матери.
— Уверена, ты так много учишься. Ты трахалась с ними по очереди, когда прогуливала школу сегодня?
Мой пульс участился, пока я искала любое оправдание.
— У меня… у меня была мигрень. Холден предложил отвезти меня к себе домой, чтобы я могла отдохнуть. Его отец был там все это время. Потом мы работали над нашим проектом, когда я почувствовала себя лучше. — Я должна была надеяться, что Мейсон прикроет меня, если мама позвонит ему.
Она усмехнулась.
— Ты всегда была дерьмовой лгуньей, Роуэн. Я позвонила твоему отцу, чтобы сообщить ему, сколько неприятностей у тебя было в последнее время. Он думает, что ты так себя ведешь из-за горя. Но я знаю правду. Тебе никогда не было дела до Лейси. — Ее голос дрогнул на имени Лейси. — Тебя даже не волнует, что ты убила ее.
Слова мамы ранили сильнее, чем могло бы ранить любое стекло.
— Я этого не делала, — прошептала я.
— Что ты сказала?
— Я не убивала ее. — На этот раз мои слова прозвучали громче, голос окреп.
Мама оттолкнулась от тола, ее шаги были неуверенными.
— С таким же успехом ты могла бы вонзить ей нож в сердце.
Слезы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться.
— Твой отец ищет программы лечения, на которые можно было бы тебя отправить. Те, что для таких же преступников, как ты. Это недостаточное наказание, но уже кое-что.
Легкие сдавило, и я не могла вдохнуть ни капли воздуха.
— Убирайся с глаз моих долой!
Она толкнула меня в плечи, и я, спотыкаясь, отступила на несколько шагов. Это было все, что было нужно. Я взбежала по лестнице, захлопнула дверь и придвинула к ней письменный стол. Это ее не остановит, но, по крайней мере, я буду предупреждена, если она попытается войти. Я дрожала, когда изо всех сил пыталась дышать.
У меня зазвонил телефон. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы вытащить его из кармана. Пальцы дрожали, когда я провела большим пальцем по экрану, чтобы ответить, но не смогла выдавить приветствие.
На другом конце провода раздался голос Лукаса.
— Ро, что случилось? Где ты?
— В к-к-комнате. — Я едва слышала свои хриплые слова.
— Я иду.
— 39-
У меня не хватило духу сказать что-нибудь еще, но Лукас уже повесил трубку. Я просто стояла там, в голове все кружилось, а легкие горели. Я едва заметила, как открылось окно, а затем Лукас оказался передо мной, обхватив руками мое лицо.
— Выпусти это, — настаивал он.
Чувства накатили волной, и Лукас издал ворчание. Боль и страх. Абсолютное отчаяние. Вместе с этим пришли слова, все те ужасные вещи, которые говорила моя мама.
Он привлек меня в свои объятия.
— Мы не позволим им забрать тебя. Обещаю.
— Ты не можешь их остановить. Мне нет восемнадцати. — Я никогда так сильно не желала, чтобы день рождения наступил раньше. Это означало бы, что я могу уехать, остаться у Энсона, где угодно, только не здесь.
— Пойдем.
— Я не могу.
Карие глаза Лукаса вспыхнули золотом.
— Ты можешь и сделаешь это. Мы вернем тебя завтра, но ты не проведешь здесь ночь без защиты.
Я не хотела оставаться здесь одна. Я хотела быть в единственном месте, где чувствовала себя в безопасности. Со своими парнями.
— Как? Мама на кухне.
— Мы вылезем в окно. Напомни мне поблагодарить предыдущих владельцев за установку решетки. Облегчает залезание.
Я судорожно вздохнула.
— Хорошо.
Лукас потянул меня к окну.
— Я пойду первым, а потом подстрахую тебя, когда ты будешь спускаться.
Я наблюдала, как он перебирался по перекладинам решетки, словно это была лестница, но когда выбралась наружу, расстояние до земли показалось невероятно большим.
— Я не позволю тебе упасть, — прошептал Лукас, и его слова подхватил легкий ветерок.
Я сглотнула и начала спускаться вниз. Я сосредоточилась только на следующем шаге, изо всех сил стараясь не обращать внимания на сорокафутовый обрыв. Не успела я опомниться, как теплые руки обхватили меня за талию, снимая с решетки.
Лукас взял меня за руку и потащил через лужайку вниз по улице. Мы побежали трусцой к внедорожнику Энсона. Я поспешила забраться внутрь, Лукас последовал за мной.
— Вперед, — приказал Лукас.
Тот отъехал от обочины.
— Что, черт возьми, произошло?
Лукас притянул меня к себе на колени, и я уткнулась ему в грудь.
— Сучья мамаша Ро пытается отослать ее прочь.
Низкое рычание, наполнившее внедорожник, заставило меня подпрыгнуть, но Лукас только крепче прижал меня к себе.
— Этого никогда не случится, — процедил Энсон сквозь зубы.
— Нет, этого не произойдет, — согласился Лукас.
Я слишком устала, чтобы спорить, указывать на то, как мало у меня было сил во всем этом. У меня не было доказательств того, что мать превратилась в жестокую сволочь, и у меня, как у несовершеннолетней, не было никаких прав. Я прижалась к Лукасу, впитывая его комфорт и тот прилив энергии, который принадлежал только ему.
Энсон остановился перед своим домом, не потрудившись заехать в гараж. Я сползла с колен Лукаса и выбралась из внедорожника. Как только ногами коснулась гравия, меня охватила пронизывающая до костей усталость.
Передо мной возник Энсон.
— Ро?
— Это уже слишком.
Выражение его лица смягчилось.
— Знаю, детка. — Не говоря больше
