желудок скрутило, а боль в груди усилилась. Я сосредоточилась на том, чтобы попытаться разрушить стены, о которых говорил Лукас. Я посылала ему безмолвное сообщение за безмолвным сообщением, хотя и не была уверена, что он получал их. Папа сообщил мне, что сигнализация будет включена всю ночь, и он сменил код.
У меня свело живот, и я закричала. Раздался стук в дверь. Я не могла вымолвить ни слова, когда боль пронзила меня насквозь.
Папа просунул голову внутрь.
— Ты что, сердишься?
— Мне больно, — процедила я сквозь зубы.
Он вошел в комнату, изучая мое скрюченное тело, провел рукой по моему лбу, и даже это нежное прикосновение причинило боль.
— Ты немного теплая и липкая.
— Мне нужно позвонить Лукасу. — Я знала, что Лукас мог помочь. По крайней мере, он мог почувствовать, что со мной не так.
Легкое сочувствие на лице отца исчезло.
— Если ты больна, последнее, что тебе нужно делать, — это заражать своего парня.
— Пожалуйста, папа.
— Нет, и это окончательно. Я принесу тебе лекарство от гриппа и апельсиновый сок.
Тело неудержимо сотрясала дрожь, лихорадка или что-то еще, я не была уверена. В груди больше не было боли, мне казалось, что содержимое грудной клетки разрывается на части. Я всхлипнула в подушку, когда зрение прояснилось.
Внизу раздался звонок в дверь, но я едва расслышала его, казалось, на мгновение все стихло. Приглушенные голоса стали слышнее.
— Здравствуйте, мистер Колдуэлл. Я Холден. Мы встречались несколько недель назад? Я надеялся, что смогу поговорить с Роуэн всего минутку. Речь идет о школьном проекте. Это важно.
— К сожалению, Роуэн больна. Также она наказана. Таким образом, любые визиты невозможны.
— Больна? — Голос Холдена дрогнул на этом слове.
— Да, что-то вроде гриппа, — ответил мой отец.
— Мне просто нужно увидеть ее на минутку. У меня отличная иммунная система, так что я не волнуюсь.
— Я сказал, что, боюсь, это невозможно. Тебе придется уйти.
Еще один всхлип сорвался с моих губ. Он был так близко. Что-то подсказывало мне, что мне просто нужно добраться до Холдена. Если бы я могла добраться до него, все было бы хорошо.
На лестнице послышались шаги, и появилась моя мама.
— Где твой второй телефон? Я знаю, ты звонила этому мальчику.
— Я этого не делала, — прохрипела я.
— Чушь собачья. — Она начала выдвигать ящики и выбрасывать вещи на пол.
Еще один спазм, исходящий из груди, сотряс мое тело. Что бы это ни было, мне казалось, что это может убить меня. Я попыталась сосредоточиться на образе Лукаса, на том, какой ощущалась его успокаивающая энергия. Мне просто нужно было достучаться до него. Я могла поклясться, что чувствовала, как щупальца этой энергии просто вырываются у меня из рук.
— Что ты делаешь? — спросил папа, входя в мою комнату со стаканом сока в руке.
— Она каким-то образом связывается с этими мальчиками. У нее, должно быть, где-то здесь спрятан телефон. — Мама вытащила всю мою одежду из шкафа и бросила ее на пол.
Я плотнее свернулась в клубок. Мне просто нужно было, чтобы все замолчали. Черные точки плясали по краям зрения. Я хотела погрузиться в эту тьму и позволить ей поглотить меня целиком.
— Роуэн? — Голос папы звучал все дальше. Он снова коснулся рукой моего лба, и я отстранилась. Это было похоже на прикосновение наждачной бумаги к коже. — Думаю, нам, возможно, придется отвезти ее в больницу. Она вся горит.
Мама усмехнулась.
— Она притворяется. Пытается заставить тебя пожалеть ее.
— Что на тебя нашло, Синтия?
Мама начала стаскивать книги с полок и бросать их в растущую стопку.
— Я вижу ее такой, какая она есть.
В дверь снова позвонили.
— Открой дверь, — приказал отец.
— Я занята. Ты можешь это сделать, — парировала мама.
Раздалась стук, и папа, разинув рот, уставилась на маму.
— Эй? — Снизу донесся низкий голос. Мейсон. Что-то во мне успокаивалось от осознания его присутствия, но этого было недостаточно. Мои внутренности разрывались на части.
Мама напряглась.
— Кто-то только что вошел сам? — Она бросила на меня полный ненависти взгляд. — И таких людей ты приглашаешь в нашу жизнь?
Папа вышел из комнаты.
— Кто это?
— Я приношу извинения за вторжение, — сказал Мейсон, его голос стал ближе. — Но мой сын беспокоится о Роуэн. Я подумал, что стоит заглянуть и убедиться, что все в порядке.
— Убирайся! — взревела мать. — Это не твой дом, и Роуэн тебя не касается.
— Синтия! — закричал отец, его голос звучал ошеломленно и потрясенно.
Еще один приступ боли пронзил меня, и я вскрикнула. Я не могла сдержаться, как ни старалась.
На лестнице послышались шаги, только это не мог быть только один человек. Их было больше.
— Что вы здесь делаете? — взвизгнула мама. — Брюс, звони в полицию.
Прохладные руки обхватили мое лицо, и на ощупь они не были похожи на наждачную бумагу.
— Роуэн, — хрипло произнес Холден.
— Ей нужен контакт кожа к коже, — сказал Лукас, его руки скользнули мне под футболку и прижались к спине.
Я всхлипнула, когда Холден прижался своим лбом к моему.
— Что, черт возьми, вы с ней сделали? — рявкнул он.
— М-мы ничего не делали. — В голосе отца послышались нотки страха. — Она больна, как я уже говорил. А теперь я хотел бы знать, что вы здесь делаете.
Я едва разглядела Мейсона, когда он шагнул вперед.
— Ваша жена жестоко обращалась с Роуэн. Пришло время вам защитить свою дочь.
Раздался пронзительный крик, и мама налетела на Мейсона.
— 42-
Краем глаза я увидела, как папа схватил маму за талию как раз перед тем, как ее ногти коснулись лица Мейсона. Мейсон даже не моргнул.
— Синтия! — Папа оттащил ее от Мейсона, когда она попыталась освободиться. — Что, черт возьми, с тобой не так?
— Убери их всех отсюда! — Ее пристальный взгляд метнулся ко мне, и я почувствовала, как ненависть волнами исходит от нее. — Она убийца! Она убила моего ребенка!
Папа напрягся, когда мама разразилась слезами, обмякла и рухнула на пол.
Холден потерся носом о мое лицо.
— Ты в порядке. Ты с нами.
Больше не было ощущения, что содержимое моей груди разрывается на части, но боль все еще терзала тело.
— Больно, — пробормотала я.
— Знаю. Мне очень жаль.
Лукас выводил круги у меня на спине.
— Пройдет немного времени, и все уляжется. — Его голос был напряженным, и я знала, что он пытался вынести как можно больше боли.
— Не надо, Люк, — прошептала я. — Не хочу, чтобы тебе было больно.
Он придвинулся еще ближе.
— Для тебя я сделаю все, что угодно.
Глаза
