ни слова, он подхватил меня на руки и направился внутрь.
Я не протестовала, когда он отнес меня наверх и положил на стойку в своей ванной.
— Дать тебе спортивные штаны или мои боксеры для сна? — спросил он так, будто мы делали это миллион раз раньше.
Я подумала о том, как мне было жарко, когда я проснулась вчера.
— Боксеры, пожалуйста.
Он исчез на мгновение, а затем появился снова с футболкой и черных боксерах.
— Я буду снаружи, если понадоблюсь.
— Спасибо, — прохрипела я.
Он закрыл дверь, и я соскользнула со стойки. Мои движения были роботизированными, когда я снимала с себя одежду и надевала боксеры и футболку. Все это время слова матери эхом звучали у меня в голове. Они гремели вокруг, будто мяч, сделанный из лезвий бритвы, разрывая все, к чему прикасались.
— Ро, ты в порядке? — Из-за двери ванной донесся голос Лукаса.
Конечно, он тоже мог чувствовать эту боль.
— Выйду через секунду.
Я включила воду настолько холодную, насколько смогла, и плеснула себе в лицо, пытаясь избавиться от насмешливого тона мамы. Я насухо вытерла лицо и уставилась на свое отражение. Я не могла не заметить, что незнакомка смотрит на меня в ответ. Слишком многое изменилось за последние несколько дней. Но не все к худшему. У меня был шанс на прекрасную жизнь с людьми, которые действительно заботились обо мне. Я не позволю своим родителям отнять это у меня.
Я открыла дверь ванной и обнаружила ожидающих меня Лукаса и Энсона. Губы Лукаса едва заметно изогнулись.
— Ты нашла своего безумца.
— Во всяком случае, немного. Они не могут забрать это у меня. Они не смогут забрать вас у меня.
— Чертовски верно, — сказал Энсон, притягивая меня в свои объятия и прижимаясь губами к моему виску.
— Но сначала мне нужно поспать.
Он усмехнулась.
— Спи, мы справимся. — Он опустил меня на землю. — Ты не против, если мы с Лукасом поспим с тобой?
Я покраснела, но кивнула.
— Я никогда не чувствую себя в большей безопасности, чем когда я с кем-то из вас.
Лукас коснулся губами моих волос.
— Так и должно быть. — Он сжал мою талию. — Ложись в постель.
Я забралась на большую кровать, которая, должно быть, была калифорнийского размера king-size, и забралась под одеяло. Я удивленно смотрела, когда Энсон стянул с себя рубашку, выставив напоказ акры золотистой кожи. У меня перехватило дыхание, когда его пальцы потянулись к джинсам, расстегивая их.
Кровать позади меня прогнулась, и тело Лукаса изогнулось вокруг моего. Я чувствовала твердые бугры мышц спиной, его кожу, мягкую и теплую, с вкраплениями волос. Он обвил рукой мою талию, притягивая меня ближе к себе.
— Я держу тебя, — прошептал он.
Эти слова было такими простыми, но от них у меня защипало в носу и в глазах.
— Знаю. — Я доверял ему. Доверяла им всем так, как никогда не думала, что смогу доверять снова.
Энсон откинул одеяло и лег рядом с нами. Он убрал волосы с моего лица, пальцами скользнув вниз к моей шее. Мои нервные окончания ожили, когда я почувствовала, как энергия Энсона и Лукаса течет через меня.
Энсон придвинулся ближе, его губы замерли совсем рядом с моими, спрашивая молчаливого разрешения. Я сократила дистанцию. Его губы были мягче, чем я когда-либо могла себе представить. Его язык дразнил мой, вызывая боль внизу живота.
Лукас чертил круги на моем животе, и я чувствовала, как он твердеет у меня за спиной. Я выгнулась навстречу ему, когда Энсон завладел моим ртом.
Лукас издал низкий стон.
— Боже, Роуэн. Все в тебе кажется идеальным.
Энсон отстранился, прикрыв глаза.
— Я хотел сделать это с тех пор, как впервые увидел тебя.
Губы Лукаса скользнули вниз по моей шее, его рука двинулась ниже.
— Чего ты хочешь, Ро?
Я позволила глазам закрыться, погружаясь в ощущение его пальцев.
— Я хочу чувствовать.
— Мы можем заставить тебя чувствовать, — сказал Энсон хрипло.
Он потянул за подол моей рубашки, снимая ее через голову. Прохладный воздух коснулся моей обнаженной груди, соски напряглись. Энсон большим пальцем провел по пику, описывая круги.
— Такая чертовски красивая.
Мое нутро напряглось.
— Лукас, — пробормотала я.
Он прошелся губами по мочке моего уха.
— Нужны мои пальцы?
— Да.
Он нырнул рукой в мои боксеры, пока Энсон продолжал исследовать мою грудь. Он покрутил мой сосок между пальцами, и я застонала.
Пальцы Лукаса скользнули вниз по моему центру, два пальца скользнули внутрь меня.
— Черт возьми, ты чувствуешься потрясающе.
Глаза Энсона вспыхнули, зеленый цвет блеснул в слабом освещении комнаты.
— Скажи мне.
Пальцы Лукаса начали двигаться, входя и выходя, ленивыми поглаживаниями.
— Такая тугая и влажная. Не могу себе представить, каково это — быть внутри тебя.
Я издала стон, еще сильнее выгибаясь навстречу ему.
— Еще? — спросил Лукас.
— Еще, — выпалила я на одном дыхании.
Третий палец вошел в меня, когда Лукас большим пальцем обвел мой клитор.
Я резко втянула воздух, когда Энсон губами прижался к моему соску. Острое ощущение передалось прямо в тот комок нервов, когда Лукас гладил его. Его пальцы внутри меня сжались, коснувшись места, о существовании которого я и не подозревала.
Я проникла глубже внутрь себя, потянув за ту нить, которую Лукас и Энсон сплетали своими заботами. Лукас надавил на мой клитор, когда зубы Энсона задели мой сосок. Я сломалась, казалось, все внутри меня разлетелось вдребезги. И я знала, что когда мы снова будем вместе, я уже никогда не буду прежней.
— 40-
Я снова проснулась от жара. Я прижималась грудью к спине Лукаса, а Энсон обнимал меня сзади. Я только хотела поглубже погрузиться в это ощущение.
Губы Энсона скользнули по моему плечу.
— Доброе утро.
— Ммммммм, — проворчала я.
Он усмехнулся.
— Ты не очень-то жаворонок, да?
— Сначала мне нужно как минимум две диетические колы.
— Ш-ш-ш, — пробормотал Лукас. — Мне снился действительно хороший сон.
Энсон губами скользнул вверх по моей шее.
— Почти уверен, что этот сон был реальностью, чувак.
Лукас повернулся к нам, ухмыляясь.
— Думаю, так оно и было.
Мой телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, издал серию звуковых сигналов. Желудок сжался. Я надеялась, что мама все еще отсыпается с похмелья, но она, должно быть, поняла, что я ушла.
— Можешь передать?
Энсон поджал губы, но кивнул, протянул руку и схватил мой телефон. Я взяла его, просматривая сообщения.
Папа: Где ты?
Папа: У тебя есть тридцать минут, чтобы добраться домой, или тебе не понравятся последствия.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо.
— Мне нужно идти. — Я подползла к краю кровати, едва вспомнив,
