что на мне нет рубашки. Я взяла свою одежду из ванной Энсона.
— Можешь одолжить мне рубашку?
Я не хотела надевать бордовую блузку третий день подряд и оставила себе боксерские трусы. Я застегнула лифчик и натянула джинсы.
Появился Энсон, протягивая мне футболку с надписью «Кловердейл Лакросс».
— Это была твоя мама?
Я покачала головой.
— Папа.
Лукас присоединился к нам, натянув рубашку и джинсы.
— Это хорошо или плохо?
Я прикусила нижнюю губу.
— Честно говоря, не знаю время от времени. Думаю, хорошо. Он будет держать маму в узде. Я просто не знаю, серьезно ли он пытался отослать меня прочь.
— Этого не произойдет, — процедил Энсон.
Лукас обнял меня и положил подбородок мне на макушку.
— Мы будем держаться поблизости, пока ты не позвонишь нам и не дашь знать, что происходит.
Я вцепилась руками в его рубашку.
— Спасибо.
Я слышала, как Энсон на заднем плане ходил вокруг, пока готовился, но я просто оставалась на месте, позволяя успокаивающей энергии Лукаса течь через меня.
Я откинула голову назад так, что мой подбородок уперся ему в грудину.
— Тебя истощает, когда ты это делаешь?
Он провел рукой вверх и вниз по моей спине.
— Не такие маленькие струйки энергии, как эта. Но если кто-то действительно расстроен или зол, это может дорого обойтись.
Я запечатлела поцелуй на его груди.
— Мне жаль.
— А мне нет. Иметь возможность помочь тем, кто мне небезразличен, стоит того.
Я притянула его ближе к себе.
— У тебя доброе сердце.
Он слегка покраснел.
Энсон прочистил горло.
— Идем. Последнее, чего мы хотим, чтобы отец Ро разозлился еще больше.
В его словах был смысл. Мы поспешили вниз по лестнице и направились к «Роверу». Энсон добрался в два раза быстрее обычного, в то время как Лукас позвонил Холдену, чтобы проинформировать его о ситуации.
Энсон затормозил перед моим домом.
— Хочешь, я пойду с тобой? Помогу тебе объяснить?
— Не думаю, что это хорошая идея. — Напоминать отцу, что я только что провела ночь с двумя парнями, когда он уже был зол? Плохой ход.
Лукас наклонился вперед и запечатлел поцелуй на моих губах.
— Постарайся не забывать оставлять себя открытой для меня. Я смогу лучше тебя читать, если ты не будешь возводить стены.
— Хорошо.
Энсон поцеловал меня в лоб.
— Позвони нам, как только закончишь с ними разговаривать.
— Позвоню. — Я открыла дверцу и выскользнула наружу прежде, чем успела попросить Энсона отвезти меня подальше. Я плелась по дорожке перед домом, мне казалось, что мои ноги весят тонну.
Входная дверь открылась прежде, чем моя нога коснулась первой ступеньки. Отец свирепо посмотрел на меня.
— Ты правда думаешь, что мне это нужно вдобавок ко всему остальному, с чем я имею дело? Твоя мать ужасно волновалась за тебя всю ночь.
Она появилась позади него, вне поля его зрения, но я заметила, как дернулись ее губы. Она не волновалась. Она была вне себя от радости, что нашлись доказательства, подтверждающие ее рассказ.
— В мои намерения не входило заставлять кого-либо волноваться, но мама была пьяна прошлой ночью, и я боялась, что она швырнет мне в голову еще один стакан.
Краска отхлынула от лица мамы.
— Ты видишь, через что она заставляет меня проходить, Брюс? Эта оскорбительная ложь.
На лице отца промелькнуло сомнение, но затем оно снова стало жестким.
— Иди внутрь. Где ты была прошлой ночью?
— Я осталась у друга. — Это не совсем было ложью. Но я не думала, что отец был готов к правде. Что у меня было пять парней и, по-видимому, я превращусь в волка где-то в следующем году. Мне пришлось бороться со смешком, чтобы не засмеяться. Волк. Пятеро парней. Это все еще не укладывалось у меня в голове. И все же это казалось правильным.
— Она оставалась с мальчиками, — процедила сквозь зубы моя мать. — Роуэн спит с кем попало. Она, вероятно, забеременеет, и тогда нам придется растить другого ребенка, который не будет нашим.
Ее слова ранили не так глубоко, как обычно. Может быть, потому, что теперь у меня была система поддержки, команда. Мои ребята прикроют спину, несмотря ни на что, и ее жестокость не произвела на меня почти такого же впечатления, когда я держалась за это знание.
— Синтия, — отрезал отец. — Это неуместно.
Мама поплотнее запахнула халат.
— Тебя здесь не было. Ты не представляешь, через что она заставила меня пройти.
Мой папа ущипнул себя за переносицу.
— Ты оставалась с мальчиками прошлой ночью, Роуэн? Не поставив в известность свою мать или меня?
Я встретила его пристальный взгляд в упор.
— Ты не отвечаешь на мои звонки или сообщения, так как, по-твоему, я должна была сообщить тебе об этом?
— Не смей мне перечить. Я здесь родитель.
— Тогда веди себя соответственно! Или оставь меня, черт возьми, в покое. — Меня тошнило от этого дурацкого оправдания. — Тебя никогда здесь не бывает. Мама разваливается на части и превращается в кого-то, кого я даже не узнаю. Ты даже не потрудился позвонить мне на день рождения Лейси. Ты не можешь одну секунду играть роль отца, а потом исчезать на несколько недель подряд.
По горлу отца поползла краснота.
— Ты права. Тебе явно нужна более строгая дисциплина. Дай мне свой телефон.
— Что?
Он протянул мне руку.
— Я сказал, дай мне свой телефон.
— Мне он нужен. — Это был мой спасательный круг. Если я не позвоню Лукасу и Энсону, они запаникуют.
— Тебе следовало подумать об этом до того, как ты улизнула. Здесь все скоро изменится. На данный момент ты наказана. Иди в свою комнату. Либо так, либо мы отправим тебя в ту программу, которую твоя мать нашла в Монтане.
У меня перехватило горло, но я вытащила телефон из кармана и вложила его в руку отца. Глаза горели.
— Может быть, тебе стоит подумать о том, что я говорю правду.
Его глаза вспыхнули.
— Твоя мать никогда бы никоим образом не причинила тебе вреда. Она любит тебя.
Мама поплотнее запахнула халат, отвращение наполнило ее глаза.
Я не сводила взгляда с отца.
— Ей следовало бы.
— 41-
Я задрожала, в сотый раз выглянув в окно. Папа, очевидно, снял решетку еще до того, как я добралась домой. Я изучала дерево на нашем переднем дворе, но оно было слишком далеко для прыжка. Я вздрогнула, в груди заныло. Со мной что-то было не так. Может быть, грипп? Мир вокруг меня поплыл, и я, спотыкаясь, вернулась к кровати, сворачиваясь калачиком.
Все болело. Я натянула одеяло одной рукой, когда
