мисс Финч в сторону противоположного угла. – Немедленно!
– Но мисс! – в один голос запротестовали мы с Пенни.
– Немедленно! – повторила она, и я поплелась в свой угол, потирая ушибленную челюсть.
– Обе останетесь после урока и объясните мне, что на самом деле между вами произошло. А до тех пор сядьте лицом к стене, и чтобы я ни звука от вас не слышала, понятно?
– Да, мисс, – пробурчала я, опускаясь на пол. Пенни, не сказав ни слова, тоже села в своём углу.
«Отлично, – подумала я. – Ещё одно наказание обеспечено».
Наказание наказанием, но я не смогла не улыбнуться своему отражению в зеркале, вспомнив, каким испуганным стало лицо Пенни, когда я вцепилась в её рыжие волосы. Пустячок, а приятно.
Впрочем, улыбалась я недолго – только до той минуты, когда в класс вошёл мистер Бартоломью.
Урок уже закончился, все разошлись, и в классе оставались только мы с Пенни да мисс Финч, которая что-то не торопилась ругать нас.
Сначала я услышала его тяжёлые шаги, потом увидела лицо директора.
Он прошёл за моей спиной и сказал, остановившись возле рояля:
– Добрый день.
– Добрый день, сэр, – ответила мисс Финч непривычно высоким, звенящим от внутреннего напряжения голосом.
– Я пришёл поговорить с вами о некоторых финансовых вопросах, которые возникли после… О! – директор замолчал, медленно поворачивая голову в мою сторону. Я задержала дыхание, чувствуя затылком его взгляд. Потом мистер Бартоломью посмотрел в другой угол класса и заметил Пенни.
– Эти ученицы провинились? – спросил он.
«Скажите ему нет, мисс Финч, – мысленно взмолилась я. – Скажите ему, что всё в порядке. Что мы с Пенни просто любим сидеть по углам. Пожалуйста, пожалуйста!»
К сожалению, директор расценил молчание мисс Финч как её «да».
– Кхм-м, – прокашлялся он. – А вы выбрали для них подходящее наказание, мисс Финч?
У меня по спине побежали мурашки.
– Ну, я заставлю их несколько раз написать выдержки из школьных правил, – слабым голосом откликнулась мисс Финч. – Или даже целое сочинение о том, как следует себя вести ученице нашей школы.
– О нет, такие наказания – что мёртвому припарки, – покачал головой директор. – Видите ли, мисс Финч, наши с вами ученицы – существа лживые и коварные. Могут, например, сказать, что всё поняли, что исправятся, могут даже какое-то время вести себя как надо, только… Только ненадолго у них эти перемены к лучшему, не навсегда.
Он опять посмотрел на меня, и я с новой силой почувствовала желание прямо сейчас вскочить и бежать отсюда – из этого класса, из этой школы. Бежать без оглядки, пока жива! Я так думала, но при этом продолжала сидеть на холодном полу, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой.
– Если мы хотим достичь приемлемых результатов в деле воспитания и дисциплины, – продолжал гундосить директор своим хриплым голосом, – наказание должно быть… э… запоминающимся. Но я с прискорбием вижу, что моих недавних попыток перевоспитать мисс Винчестер оказалось… хм… недостаточно.
Я услышала, как Пенни судорожно вздохнула за моей спиной, и у меня похолодело под сердцем, когда я представила те ужасы, которые придумает для нас мистер Бартоломью.
– Уверяю вас, – сказала мисс Финч, и я увидела в зеркале, как она пытается гордо расправить плечи, – что сама смогу должным образом разобраться в данной ситуации и принять все необходимые меры к её исправлению.
Я замерла, перестала дышать. Купится он на это или нет? Бежали секунды, и с каждой из них усиливалась охватившая меня паника.
«Ну же, сделай милость, клюнь, купись!»
И мистер Бартоломью наконец ответил, понизив голос почти до шёпота, но даже шёпот у него был таким, что долетал до всех углов балетного класса, включая и тот угол, где сидела я, навострив уши.
– Хорошо, посмотрим, что вам удастся сделать. В противном случае мне придётся наказать уже вас. Поверьте, я сумею добиться в своей школе безупречной дисциплины!
Глава двадцать четвёртая
Айви
Когда в тот день Скарлет вернулась в нашу комнату, её била нервная дрожь.
– Что ты творишь?! – набросилась я на сестру, едва она переступила порог. – Забыла, что тебе сейчас ну никак нельзя влипать в неприятности?
Не ответив, она молча прошла мимо меня.
– Послушай, Скарлет, – сказала я, несколько сбавив тон. – У нас есть вещи важнее, чем твои разборки с Пенни. Ты просто должна не обращать на неё внимания!
Легко, конечно, давать советы другим. Мне самой, когда я выдавала себя за Скарлет, не больно-то удавалось игнорировать Пенни.
Скарлет подняла голову, и я, не веря самой себе, увидела в её глазах страх. Что могло так сильно испугать мою бесстрашную сестру?
– Он пришёл в балетный класс, – ровным, безжизненным голосом сказала Скарлет.
– Кто? – спросила я, хотя, кажется, уже и так знала ответ на свой вопрос.
– Мистер Бартоломью. Начал говорить, что для нас с Пенни нужно придумать запоминающееся наказание. Не знаю, что он имел в виду: то ли выпороть хотел, то ли посадить нас с Пенни в карцер… вместе в одну камеру…
Голос сестры дрогнул, и я поняла, что мысль о карцере вдвоём с Пенни пугала её гораздо больше, чем крепкая порка.
Всё моё раздражение как рукой сняло, сменилось сочувствием, которое я вновь почувствовала к сестре.
– И чем всё кончилось? – спросила я.
– Нас выручила мисс Финч. Мне даже не верится. Она сказала, что сама во всём разберётся. Честно говоря, я не надеялась, что ей удастся уговорить его. Боялась, что он заставит её сделать с нами что-то ужасное.
– А что с вами сделала мисс Финч? – спросила я, присаживаясь на край своей кровати.
– Просто помолчала немного, а потом приказала мне и Пенни написать к следующему уроку объяснительную записку с извинениями и отпустила нас.
– Уф! Ну, можешь считать, что тебе крупно повезло.
– Повезло, не повезло – лучше я себя от этого не чувствую, – огрызнулась Скарлет. – Он не должен выйти сухим из воды! Он именно такой, как писали о нём Шепчущие! И он по-прежнему не оставляет своих привычек!
– В таком случае настало самое время, чтобы по возможности не нарушать школьные правила, согласна? – нахмурившись, спросила я.
Скарлет была права – директор не должен выйти сухим из воды, но сделать это не так-то легко. Нам предстояло найти новые свидетельства вины мистера Бартоломью, и сделать это как можно скорее, пока опять не случилось что-нибудь ужасное.
– Я думаю, нужно пойти в санчасть и спросить, не дадут ли нам поговорить с Вайолет, – предложила я, когда мы с
