стене, а иногда во время ночного кошмара я оказывалась на крыше, у самого края, и под моими ногами открывалась пропасть, а сзади с мерзким хихиканьем подкрадывалась Вайолет, чтобы столкнуть меня. Потом я летела вниз, и каждый раз просыпалась раньше, чем успевала удариться о землю.
Впрочем, дёргалась я совершенно напрасно, потому что как раз в это время путешественницы вернулись с крыши.
– Смотри, что мы нашли! – воскликнула Ариадна, размахивая чем-то красным, издали очень похожим на записную книжку старосты. – Только не понимаем, что здесь написано!
– Что? Дай взглянуть. – Я взяла книжку и открыла её. – О! Да здесь же одни цифры!
– Я думаю, это шифр, – угрюмо сказала Айви. – Этими цифрами вся книжка исписана.
Да, так оно и оказалось. Цифры, цифры с чёрточками между ними, строка за строкой. Интересно, что за тайны хранят они вот уже столько лет?
«3–14–18
8–27–17–9–13–7–24–27
30
15–14–27–19–32–11…»
– Ну что же, шифр так шифр, – сказала я. – Его же можно разгадать, правда?
– Конечно! – моментально зажглась Ариадна.
– Вот ты и займись этим, гениальная ты наша. – Я бросила ей красную книжечку и добавила: – Мне очень хочется узнать, есть ли там что-нибудь о нашей с Айви матери.
– Я это сделаю, – широко улыбнулась она.
Мы спрятали книжечку Шепчущих в старый тайник – дыру в моём матрасе – и отправились обедать. По дороге в столовую Ариадна была сама на себя не похожа – молчала и хмурила свои серенькие бровки. Наверное, мысленно уже взламывала шифр. Конечно, мне очень хотелось, чтобы она сумела справиться с этим, но я до сих пор ещё не решила, можно ли ей доверять. Она выглядела такой паинькой, умничкой, тихоней… Нет, как хотите, а я опасалась, как бы всё не кончилось тем, что Ариадна отнесёт найденную книжечку учителям или сделает что-то ещё в таком же духе. Отнесёт – и тогда… И я решила быть готовой ко всему, даже к самому худшему.
Обед в тот день оказался необычным: вместо привычного жаркого с капустой нам подали овощи, рис и мясо в глиняных горшочках. Наверное, это было рагу. Или солянка, не знаю.
Айви попробовала немного и сказала:
– По-моему, то же жаркое, только в горшочке. На вкус то же самое.
А мне, честно говоря, было всё равно, что там в горшочке: я ужасно проголодалась и моментально проглотила всё, даже не почувствовав вкуса.
Ни Пенни, ни Надия на обед не пришли. Не знаю, что уж там за наказание придумал для них мистер Бартоломью, и даже гадать не стану – страшно, шишки квашеные.
– Есть! Поняла! – громко сказала вдруг Ариадна и щёлкнула пальцами.
– Что вы поняли? – спросила её миссис Найт со своего конца стола. Выглядела декан нашего факультета уставшей.
– Ничего, – пробормотала Ариадна. Щёки у неё пылали как два костра.
– По-моему, Ариадна пыталась решить в уме какую-то сложную математическую задачу, – вступилась за свою подругу Айви.
– А, ну что ж, очень хорошо, если так. Очень похвально. Приятно видеть прилежных учениц, – похвалила миссис Найт.
После этого все сидящие за столом продолжили негромко переговариваться между собой, а Ариадна наклонилась к нам и заговорщицки прошептала:
– Я решала не математическую задачку!
– Да мы знаем, – ответила я.
– Мне кажется, я разгадала шифр, – сказала Ариадна. – На самом деле он оказался совсем простым!
– Но я надеюсь, ты никому… Клянешься? – спросила я.
– Конечно, что за вопрос, – выпучила на меня глаза Ариадна.
Я нахмурилась. Приходилось верить ей на слово – но можно ли это делать?
В класс Пенни и Надия вернулись на следующий день. Им было приказано сидеть во время уроков в разных рядах и не приближаться друг к другу на переменах. Обе они выглядели несчастными и двигались так неуклюже, словно у них всё болело. На щеках Надии виднелись дорожки от высохших слёз. Меня тоже всякий раз трясло от страха, когда я представляла себя на их месте перед разгневанным мистером Бартоломью.
Вайолет всё ещё оставалась в лазарете. Ночью мы послали к Розе Ариадну – проверить, как там себя чувствует «призрачная» девочка, отнести ей еды, воды и проводить в туалет и обратно. Честно говоря, я думала, что Ариадна сдрейфит, но, похоже, Роза была настолько ей небезразлична, что она сразу же согласилась. Кажется, её не пугал даже риск быть пойманной среди ночи в школьных коридорах.
Я сидела на уроке математики, вдумчиво ковыряя парту циркулем, и вдруг поймала себя на том, что тоже волнуюсь за Розу. Там, где она находилась, было темно и холодно. Наверное, ещё и страшно.
«Заткнись, – мысленно приказала я себе. – Роза не твоя забота».
Не хватало ещё стать такой же чувствительной, как Айви, бублики дырявые!
Встречу с Пенни в балетном классе я, как вы сами понимаете, ждала без особой радости и очень хотела, чтобы кто-нибудь приказал ей держаться от меня как можно дальше.
В балетном классе, насколько я помню, всегда было холодно – но чтобы так… Входишь как в холодильник, даже пар изо рта идёт.
Мисс Финч сидела у рояля в шарфе и шерстяной шапочке.
– Приношу извинения за холод, девочки, – сказала она, энергично потирая ладони. – Боюсь, что единственный способ согреться в таких условиях – это танцевать.
Мы с Айви сели рядом и принялись окоченевшими пальцами завязывать свои пуанты. Тут в класс вошла Пенни, огляделась и села прямо рядом со мной. Мне очень хотелось сказать ей пару ласковых. Много она нового могла бы сейчас узнать о себе, наша староста-пойди-ка-прочь-пожалуйста. Я уже готова была начать, но тут…
…но тут я услышала всхлип и посмотрела на Пенни.
Она плакала.
К такому повороту событий я оказалась совершенно не готова и потому сделала первое, что пришло в голову: не стала обращать на Пенни внимания и отошла к станку.
За спиной я услышала, как Айви тихо спросила:
– Ты… Ты в порядке, Пенни?
Пенни ничего не ответила, только всхлипывала, сглатывала и хлюпала носом.
Айви подошла ко мне, встала рядом. Я вопросительно взглянула на неё в зеркало. Она в ответ неопределённо пожала плечами.
Очень скоро слёзы Пенни заметила и мисс Финч.
– Что с вами, Пенни? – спросила она.
– Вайолет, – всхлипнула Пенни. – Я же просто… Это так ужасно…
Всё в том же зеркале я увидела, как мисс Финч подошла к ней и начала о чём-то говорить – так тихо, что мне ничего не удалось услышать.
Я наклонилась к Айви, которая отрабатывала сейчас стойку в четвёртой позиции:
– А я и не знала, что у Пенни,
