заранее. Как же! Новость! И горячая! Давай её в прямой эфир! Потому я точно знал дату и место отбытия высочайшего семейства. И, не будь дураком, наведался туда заранее, чтоб всё там осмотреть.
А место оказалось такое, что стреляй — не хочу. Железнодорожный вокзал Петергофа, что только-только собирались реконструировать, дабы закрыть платформы крышей. Отчего вокруг него уже с начала лета начали собирать целые развалы камней, досок всяких, кирпичей и всего тому подобного. Ждали, пока монархи свалят, чтоб начать.
Зная же, откуда все поедут и куда, найти себе место для лёжки — не самая сложная задача в жизни. Времена-то нынче какие? Охрана первых лиц государства на снайперов не рассчитана вовсе! Хорошо если от бомбиста прикроют собою! И то вряд ли. Того же Столыпина, насколько я помню, в упор расстреляли из револьвера. Да и не его одного. Каплан мне в свидетели! Ту, что Фанни. И нет, она ни с какой стороны не смешная на английский манер. Просто имя такое.
Первая выпущенная мною 5,6-мм мелкашечная пуля стала и последней. Дистанция как раз была чуть менее двух сотен шагов и потому я не промахнулся. Вложил чётко в голову сбоку, где точно нет особо толстого лба. Знаем! Плавали уже! Хотя тут пулька у меня не чета тем самым дешёвым свинцовым, какими я когда-то отбивался от любителей чужого добра. Тут пулька уже оболочечная, твёрдая. Да и пороховой заряд аж впятеро больше!
Выронив из рук свой сложенный зонтик, только-только покинувшая презентованный нашим семейством лимузин и вслед за мужем поднявшаяся по лестнице на железнодорожную платформу Александра Фёдоровна было дернулась схватиться за голову, но тут же обмякла и рухнула на дощатый настил платформы.
Я же мигом юркнул за дерево, из-за которого стрелял и, сливаясь с травой, ужиком припустил поглубже в насаждения. Там, в глубине, меня дожидались привычный уже футляр от музыкального инструмента и велосипед. Не на машине ж мне было сюда являться! Не так уж много их пока в столице и вообще в стране, чтобы светиться так. Всего чуть более полутора сотен продали на сегодняшний момент на внутреннем рынке и вдвое больше за границу — почти все в Англию ушли, однако.
Так вот. Скандал поднялся страшный. Все тут же стали прикидывать в уме и выдвигать гипотезы — кому это было выгодно. По углам в кругу «своих» шептались даже про мать нынешнего российского императора, мол, довела её невестка окончательно, вот и решила вопрос радикально. Недаром изначально Мария Фёдоровна была резко против выбора сына. Кивали и на Марию Павловну всё больше. Ту самую, что отправляла адъютанта своего мужа по мою душу. Все чётко знали, как она не переваривает «Гессенскую муху» совершенно. Я даже первое время подумывал подбросить целевой пистолет куда-то им в сад. Прикопать там под кустиком каким, а после анонимно «сдать контору» и после наблюдать за «большими разборками в маленьком Бронксе». Но передумал. Слишком… В общем, слишком.
Не поверили бы в охранке в такое. Да и император бы сказал, чтоб не поверили, даже если бы сошлись все карты вместе. Ибо семейные разборки должны оставаться внутри семьи и не выплёскиваться наружу всякими сенсациями.
Что за пистолет такой? Да тот самый, что я заранее оставил валяться на земле близ штабеля с досками, как раз в полусотне метрах от платформы. Естественно, прежде выстрелив из него ещё по пути сюда в одном лесочке, да и оставив гильзу в оружии. Однозарядный ведь! И одноразовый, как все должны подумать.
Его для меня купил в ломбарде среднего пошиба какой-то забулдыга, легко поверив в россказни, что мне, мальцу, не продают, а очень-очень надо. Взяв за посредничество аж 50 копеек, он вскоре передал тот мне прямо в грязные ручонки, да, повелев не баловать, отправился поправлять здоровье к ближайшей же дешёвой рюмочной.
Лишь третий, к кому я обратился, деньги не украл! Два предыдущих рублики забрали и свалили тут же, оставив меня с носом.
И да, ручонки у меня, как и моська с растрёпанной одеждой и картузом на 3 размера больше, на тот момент были грязными. Хрен бы кто опознал во мне самого Яковлева младшего! Владельца… Многих знаний! Во!
Зачем так сложно было делать? Подкидывать какой-то пистолет? Да потому что на сей день во всей России всего лишь 5 стрелковых обществ! Пять! Против 700 в Германии и свыше 2000 в крохотной Швейцарии! Из них лишь два в столице. И постоянных членов этих обществ не более 200 человек! Вот 100% с них бы охранка и начала всех проверять и каждого. Хотя бы для того, чтобы наглядно продемонстрировать своё рвение в работе.
Так что, не оставлять на месте преступления оружия — значит подвергать себя опасности непременного обыска. А у нас с Паниным-Коломенкиным два таких интересных и уникальных карабина наличествуют, как раз стреляющие такими же пульками, но только куда дальше и мощнее! С телескопическими прицелами! Которые мы ни разу не скрывали от интересующихся ими лиц. Потому вполне могли статься в числе первых, как подозреваемые. А тут на тебе — пистоль на месте преступления, от которого несёт сгоревшим порохом и без какого-либо оптического прицела. Плюс гильза от стандартного 22 лонг райфла в нём. И никаких тебе особых карабинов под сильно нестандартный патрон подозревать ни в чём не надо! Видать, просто отменный стрелок из пистолета тут орудовал! Охотник. Или военный какой. Ибо скрытный, как чёрт! Пух и нет его тут же! Ату искать его ребята по лесам и по долам! Шашки наголо и вперед назад за лиловыми кроликами!
Таким вот образом очень скоро вся отечественная пресса, как по команде сверху, переключилась на обсасывание гипотезы, что это могло быть ответным ходом со стороны европейских производителей оружия. Поскольку все прочие гипотезы могли привести к такому скандалу, что просто ой и ай.
Ведь Николай II что? Николай II совсем недавно предлагал всем на Гаагской конференции жить в дружбе и жвачке. Сократить всем миром заказы на новое вооружение, ограничить появление новых способов истребления себе подобных и всё в таком вот духе. Как раз вот в мае 1899 года ничего почти не получилось согласовать, так как стороны не договорились о разделе мира.
Но то, что не получилось, вовсе не означало, что не затаили обиду на такого царственного провокатора. Ишь ты какой! Без заказов вздумал оставить десятки частных оружейных фабрик и заводов! Вот, мол, и вынесли ему «неизвестные европейские оружейники» столь показательное первое
