Шея ноет и тянет.
Какой силы был мой удар? Последствий, наверное, не избежать. Это по телевизору показывают зрелищно, до вздохов, нарушающих кровообращение.
Находясь в болиде, ты проносишься, и… Вылетаешь из тела. Его сморщивает, и неведомая сила сокращает в размерах. Ты — пылинка. Удерживаешься за счет защиты, которая приковала тебя к болиду намертво.
В голове скрежет.
С мигалками меня довозят до больницы и снова помогают выбраться. В мыслях каша. Только что я боролся за победу, и вот меня ведут к доктору, который будет спрашивать о моем самочувствии и скажет привычную фразу: «Рекомендую взять паузу и не рваться за руль».
Уже в палате ко мне сначала заходят члены команды и руководитель. Не каждую гонку пилота отвозят в больницу и оставляют под наблюдением.
— У тебя была перегрузка в тридцать единиц.
— Уау! — в целом я в порядке, в сознании, но затаившийся в уголке страх мерзко шепчет: а ты же мог погибнуть.
Смахнуть бы наваждение, но череп трещит по шву.
Немного рубит в сон. Говорят, это нормально.
— Кто выиграл? — спрашиваю.
— Майк. Это же его любимая трасса.
Принесенный телефон разрывается от звонков. Мама, отец, Тим. Тот отправил сообщение в своем стиле: «Тебе вправило мозги?»
Да, именно так все и происходит. Без шуток. Один пилот поймет другого. Я усмехаюсь через боль и высылаю смайлик со взрывом вместо мозгов.
«Майк передает, что в этой больнице очень вкусный шоколадно-ванильный пудинг. Просит, если не будешь, то взять с собой и отдать ему».
Два придурка.
— Разрешишь? — отвлеченно поворачиваю голову к двери.
Серена.
Она приехала на гонку, и мы виделись всего один раз перед первой свободной практикой. Ее волосы стали светлее, а кожа, наоборот, более загоревшей. Сейчас бывшая в летнем светлом платье в мелкий голубой цветочек. Пупок, плечи и спина прикрыты.
На ногах туфли без каблука.
— Боже, я так испугалась, — бросается в объятия.
Мои руки смыкаются на ее лопатках.
Пахнет нежными цветочными духами от ее волос и кожи, а не больничными лекарствами и антисептиками.
— Не представляю, что было бы со мной, если бы с тобой что-то случилось, — говорит, прижимаясь ко мне.
Смотрю на закрытую дверь.
Серена пришла ко мне первая. В профиле Марты пусто. Последняя фотография была сделана утром. Как всегда, ее длиннющие ноги.
— Продолжала бы жить с моим братом, — сухо отвечаю.
— Не начинай, Алекс, — Серена отходит к кровати и ягодицами опирается на железное ограждение.
— Он знает, что ты здесь?
— Нет.
— Тогда тебе лучше вернуться к нему. Если журналисты увидят…
Большие голубые глаза становятся прозрачными. Горло дергается, когда Серена сглатывает слова, которые так и не сказала.
Устало нажимаю пальцами на веки.
— Я знаю, что твои отношения с этой Мартой фиктивные, — бросает довольно грубо, — нет у вас никакой любви, и свадьбы никакой не будет. Она обычная эскортница.
— Зато она свободна от других отношений. Не замужем. И знаешь, мы классно проводим время, — от дневного удара выдаю всю правду, что хотелось сказать давно.
Отношения Серены с моим братом — это боль. И вариться в них больно. Просто я не хочу, чтобы она испытывала эти чувства, но вот хочет ли этого для меня сама Серена.
«Влюбленность — это когда его победа важнее твоей собственной. Когда ничего не ждешь взамен…» Попахивает любовью, а не влюбленностью.
Серена отталкивается от кровати и тихими шагами подходит близко ко мне. Хочу ли я снова ее обнять? Безумно. Дальше поцеловать…
После нашего с ней расставания я целовал только одну девушку.
Марта.
Трахал блондинок, но не целовал. И тут вдруг Вавилова. Помню, как в моей голове родился пункт с дурацкими победными поцелуями. В наш первый вечер она слизывала корицу со своих пальцев, прилипшую с булочки. Губы Марты плотно обхватывали каждый ее наманикюренный пальчик. Та сидела, улыбалась.
— Не помешала? — врывается фурией.
Звук каблуков как удары картечи. Глаза — два огня в обрамлении черных густых ресниц. Плоский живот открыт, как и ноги. Она в каких-то дьявольски коротких шортах. Мать вашу, это трусы!
Ну хоть руки и спина закрыты.
Волосы распущены, слегка завиты.
Ведьма, не меньше.
И снова как в стену врезаюсь при мимолетном взгляде на Марту. На этот раз нет никаких мягких блоков, шлема и прочей защиты. Всухую вбился в бетон.
Она пришла.
Глава 33
Марта
— Не помешала? — едва открыв дверь, интересуюсь.
Перед глазами неприятная сердцу и глазу картина: Алекс и любовь всей его жизни. Не обнимаются, но стоят близко.
Меня удерживали внизу долгий час, а она умудрилась просочиться, как холера. Не я — официальная девушка, а бывшая, которая не имела никакого права переступать порог этой палаты.
Изо всех сил стараюсь сдерживать гнев. До этого был обезоруживающий страх. А Эдеру даже невдомек, что я пережила.
— Мне кажется, тебя уже заждался муж, — говорю, упрямо взирая в глаза Серены.
Ее раздражающе элегантное платье и крошечные сережки-жемчужинки в ушах просто бесят. Образ правильный, но тошнотворно скучный.
Такие нравятся Алексу? Конечно. Он — олицетворение адреналина, а потом, в определенный момент, холодная сталь. Ему нужно спокойствие на берегу, а я… Рассыпанное конфетти. Яркое и всегда под ногами.
— Я позвоню, — говорит Серена на немецком.
Алекс часто общается с родными по телефону на своем родном языке, и я успела кое-что выучить.
Проходя мимо меня, Серена останавливается, и мы ровняемся. Разница лишь в росте. Я на каблуках и выше. Но ее взгляд — удар молнии аккурат в макушку до самых пят.
Милая снаружи, гарпия внутри. Интересно, а Алекс знает?
Когда дверь за бывшей пассией моего фиктивного парня закрывается, уверенно подхожу к Алексу и смотрю в глаза. Я переживала за него так, как ни за кого раньше. В ушах продолжает греметь звук удара его болида об ограждение.
А Эдер здесь… с Сереной…
— Если ты с ней целовался, — злобно шепчу, — я вырву тебе язык.
Алекс, хмыкая, приподнимает брови и поджимает губы.
Да, я веду себя ужасно. Не по договору.
— Рискнешь?
Незаметно для себя оказываюсь зажатой между его широко разведенных бедер. Мои руки уже трогают предплечья гонщика, нос то и дело соприкасается с его.
— Будет непросто, — отвечаю.
По миллиметрам наши губы приближаются друг к другу, взгляды скачут. Я не чувствую запаха
