не нужно. Или же…
— Кофе, — улыбнулся я. — С радостью выпью чашечку отличного кофе.
Пока он хозяйничал, я внимательно наблюдал, пытаясь увидеть признаки несоответствия. Хоть малейшую зацепку, что он утаил от меня важную информацию. Но Воротынский лишь радовался, что ночным гостем оказался я, а не очередной сосед с жалобой. Он даже про наёмника не вспомнил, а ведь это было пару часов назад.
— Я взглянул на тот образец, что вы принесли, — сказал он, когда мы устроились за столом. — Потрясающе! Такая искусная работа и маскировка. Признаюсь, я испытал некоторую зависть к тому мастеру, кто это сделал.
— А что он сделал?
— Вы слышали когда-нибудь про пыльцу забвения? — у алхимика так загорелись глаза, что и свет не нужно было включать, мог бы целый квартал осветить.
Звучало тревожно, но в названиях подобных вещей я не разбирался. Учитель меня сильно злился за это, но добиться успеха так и не смог. Я путал отречение с облегчением, а багровую ярость с кровавым гневом. Вот спроси принцип действия — распишу по мельчайшим деталям. Высокопарные обозначения — увольте.
— Возможно, — ответил я. — Но лучше объясните мне своими словами.
Он не просто объяснил, а целую лекцию прочитал, позабыв про всё остальное.
О таком я точно не слышал.
Просто потому, что изобрели пыльцу эту уже после того, как я этот мир покинул, чтобы вернуться спустя столетия. Всё же алхимия развивалась получше, чем прочие направления.
Оно и понятно, ведь искусство зелий было доступно любому одарённому. В той или иной степени, но тем не менее. Безусловно, высшего мастерства достигали единицы, но такое было в любой сфере.
Двести лет назад в империи появился уникальный специалист. Никто не знал, откуда он пришёл и куда делся. Алхимик, равных которому не было, по словам Воротынского. Тогда шёл вялый вооружённый конфликт с соседями, впоследствии ставшими союзниками. Вялый, но постоянно требующий ресурсов и талантливых людей.
В принципе, никто решать всё миром не стремился. Обменивались обвинениями, шпионами и тайнами, вроде как государственными. Втихаря торговали, выбивая условия повыгоднее. Ничего необычного, короче говоря.
Но алхимик решил всё исправить. То ли простодушный был, то ли настолько амбициозный, что плевать он хотел на сложившийся порядок. При этом не будучи глупым, к правителю с предложением одним махом со всем покончить он не пошёл. Объявился прямо на поле боя, больше показательного, чем реального.
Забрался на холм и рассыпал оттуда эту самую пыльцу.
Каждый, кто попал под действие субстанции, видел что-то своё. Но никто потом сказать не мог, что именно. Редкие свидетели, устоявшие перед творением алхимика, слышали тот бред, что несли другие. Там и русалки были, и земли дивные, и чудища страшные. Расходились воины кто куда. Несколько дней их потом по лесам и полям собирали. Некоторых не нашли, а часть осела в местных деревнях, преисполнившись желанием простой жизни.
Действие пыльцы длилось недолго, но эффект был поразительным.
Сопротивляться практически никто не смог, даже сильнейшие маги, обвешанные защитой. Стойкими оказались настолько разные люди, что так и не смогли понять, почему на них не подействовало.
Учёные обеих сторон изучали этот феномен, но тоже ничего не поняли. Кроме того, что пыльца опасна, неуправляема, а автора неплохо бы запереть где-нибудь.
Алхимик, к слову, с места событий скрылся и потом ещё несколько раз возникал в разных частях империи, каждый раз радуя подобными уникальными изобретениями. Чем сильно раздражал и при этом восхищал. Неуловимый мастер даже умудрился преподавать целый год в императорской академии, благодаря чему оставил немало документальных трудов.
Складывалось впечатление, что он развлекался.
Словно кто-то могущественный заскучал и решил встряхнуть мир, устроив представление. Потому что исчез он без следа, будто и не было никогда. Оставил уйму легенд, слухов и теорий.
Сам стал легендой, собственно. Знаменитости не сыскал, по понятным причинам его деяния не оглашали на широкую публику. Но знали алхимики и другие причастные. А уж тайна изготовления пыльцы не давала покоя поколениям мастеров.
— Говорят, что схрон его где-то есть, — упоённо вещал Игорь Ярославович. — Где хранятся все рецептуры. И тот, кто сможет пять главных творений повторить, отыщет это хранилище.
Да уж, весёлый маг. Так стимулировать жажду познания нужно ещё уметь. Его бы преподавателем в академию вернуть. Рискованно, но зато точно познавательно было бы.
Я уже и сам захотел познакомиться с такой выдающейся личностью.
Первым творением и была та самая пыльца забвения. Данных о ней было больше всего, так что каждый уважающий себя алхимик, стремящийся найти сокровищницу знаний, начинал с этого.
Тема запретной не была, но и одобрения не вызывала, потому что воздействие пыльцы переходило грань официально допустимого в магии. Неофициально, конечно же, все желали иметь подобное в арсенале.
Воротынский много деталей мне рассказал. Что классические схемы не применялись, к примеру. Не было напитки даром, как порой делалось для эффективности. Хотя зелье само по себе не природный магический материал, но у артефакторов была возможность вложить в отвар определённые качества нужного аспекта.
Тогда выясняли по горячим следам, поэтому ошибки быть не могло. Следы обнаружили бы, а их как раз не было. Ни ментальной силы, ни иллюзий, ничего похожего на произведённый эффект. Видения возникали по другим причинам.
То есть настолько виртуозная комбинация трав и выдержка отваров.
Именно это и будоражило умы алхимиков. Ведь, получается, каждый мог бы справиться самостоятельно. Обманчивая вершина, если вдуматься, но манила она многих.
— А вы хорошо знаете эту тему, — отметил я.
— Конечно, я знаю эту тему, — хмыкнул алхимик. — Я изучил её вдоль и поперёк. И мои исследования дали мне одну из научных степеней, вообще-то. Первую, если быть точным. И первым был, кто попробовал воссоздать старинные рецептуры.
Попробовал, значит.
— И у вас… — я резко умолк, не закончив логичный вопрос.
Получилось ли у него.
Чёрт! Одна модель, схожие характеры и методы. Только сам об этом думал, а банальный вывод упустил. Если этот старичок с собачкой смог скрыть воспоминания Ивана, то что ему мешало проделать то же самое с Воротынским? На этого воздействовать не сложнее, чем на парня. Игорь Ярославович как увлечённый человек, поддавался воздействию ничуть не хуже, чем человек неискушённый.
— Будь готов, — отправил я мысленный приказ джинну.
Если я столкнулся с такой же ментальной ловушкой, то придётся и алхимика отправить в безопасное место, прежде чем задавать вопросы. В пустыне нынче будет очень оживлённо.
