и вытаскивая их. — Что ты делаешь?
Я поворачиваюсь, как раз в тот момент, когда он застегивает молнию и пуговицы на брюках. Он вырывает из моей руки нижнее белье и прячет его в карман.
Мои глаза расширяются.
— Ты не кончил?
— Это не входило в планы.
— Но ты просто... ты не можешь просто... ты серьезно? — Я прижимаю ладонь ко лбу, сбитая с толку.
— Совершенно серьезно. — Алекс делает шаг вперед и берет меня за подбородок. — Я получил то, что хотел, Мила.
— Мой оргазм? Мое нижнее белье? Что? Что ты получил? — Потому что это точно не был оргазм.
— Твое внимание. — Он наклоняется, касаясь губами моих. — Я хочу, чтобы ты думала об этом, пока мы будем играть с твоими друзьями. И если будешь хорошо себя вести, может, позже я позволю тебе облизать мой член.
23
ХОДЯТ СЛУХИ
МИЛА
Я все еще ерзаю, когда Алекс протягивает мне руку, чтобы помочь выйти с карусели. После того, что мы сделали, он отказался вернуть мне нижнее белье, поэтому я осторожно делаю шаги. Я не уверена, что моя юбка не поднимется и не обнажит меня перед людьми, ведь на мне нет нижнего белья.
По крайней мере, Алекс, похоже, так же не интересуется людьми, заглядывающими мне под юбку, как и я. Он встает так, чтобы никто не мог ничего увидеть.
Мы останавливаемся у импровизированных туалетов, чтобы привести себя в порядок. Но к тому времени, когда я поправляю размазанную подводку, уже стёрла большую часть макияжа.
Когда я выхожу из туалета, Алекс уже закончил и ждет меня снаружи. Но он не берет меня за руку и даже не подходит близко. Он сует большие пальцы в карманы и пробирается сквозь толпу. Я стараюсь не обращать внимания на его дистанцию. Понимаю, что некоторые люди не такие тактильные. Или, по крайней мере, не демонстрируют это на публике. Но с Алексом это совсем другое. Стена, по которой я карабкаюсь. Каждый раз, когда думаю, что наконец-то продвинулась вперед, мои ноги скользят.
Между нами, не менее тридцати сантиметров, пока мы пробираемся через толпу. Он приближается только тогда, когда кто-то пытается встать, между нами. Ясно, что он хочет быть ближе, что он следит за каждым моим движением и за тем, где я нахожусь по отношению к нему, но он, похоже, не знает, что с этим делать.
Несмотря на расстояние, я заперта в его орбите. Алекс — черная дыра, и, хотя его границы защищают его, мое сердце практически беззащитно, когда я украдкой смотрю на него и ловлю его карие глаза, наблюдающие за мной. Так или иначе, я влюбилась в этого мужчину. Все, что я могу сделать, — это надеяться, что в какой-то момент он найдет способ встретиться со мной там.
Вокруг нас суетятся люди, поэтому мы идем в тишине. Если он не разговаривает со своей сестрой или матерью, то не станет открываться мне на глазах у посторонних. Тишина дает мне достаточно времени, чтобы гадать, о чем он думает.
Думает ли он о том, что мы сделали?
Сожалеет, что не пришел, когда была возможность?
Что значит, что он не пришел?
Я привыкла, что парни видят во мне средство для достижения цели. Мое отсутствие самоуважения в сексуальных отношениях с парнями до Марко было почти постыдным. Но Алекс, кажется, намерен доказать, что для него это не просто секс. Он не торопится. Он не спешит.
— Может, Мила нам покажет? — Голос Марко перекрывает все остальные, и я поднимаю глаза и вижу, как он прислонился к деревянному столбу с метательным ножом в руке.
Из всех мест, куда Алекс мог меня привести, он, конечно же, решил отвести меня к Марко. Наверное, это наказание за то, что я намекнула, что все еще ревную к своему бывшему парню.
Если только это не я привела нас сюда?
Если да, то это было непреднамеренно.
— Не может быть, — смеется Мэддокс, притягивая рыжеволосую девушку под свою руку.
Она мне знакома, значит, она учится с нами в школе. Но она еще молода, так что, скорее всего, первокурсница.
Марко отрывается от столба и делает шаг ко мне, останавливаясь только когда замечает Алекса рядом со мной. Расстояние между нами сократилось почти до нуля, что удивительно, учитывая, что его братство собирается использовать это, чтобы прочитать наши отношения.
Взгляд Марко переходит с Алекса на меня, не обращая на него внимания.
— Ходят слухи, что Мила умеет обращаться с ножом.
— Откуда ты это знаешь?
Кроме того, что я бросила нож в Алекса в доме Сигмы, я никому не рассказывала, кроме Пейшенс.
— Правда, Мила? — Марко делает шаг вперед.
Достаточно близко, чтобы почувствовать запах пива в его дыхании, когда он смотрит на меня сверху вниз. В его темных глазах мелькает что-то, что я приняла за очарование, когда встретила его. Теперь я вижу только манипуляцию.
Он протягивает руку, касаясь моей юбки. Его пальцы дразнят место, где я прячу нож, привязанный к бедру, и я делаю шаг назад.
Я забыла, что он знает об этом. Мы не трахались, когда встречались, но целовались и ласкали друг друга достаточно, чтобы он спросил меня об этом.
Рядом я чувствую, как Алекс напрягся, и понимаю, что не шагнула назад, а в сторону, к нему. И даже если он не вытащил руки из карманов, я чувствую каждое волокно раздражения, исходящее от его кожи.
— А, да. — Я прочищаю горло.
Марко насмешливо хихикает.
— Кроме того, судя по всему, это место для тебя практически дом.
Эти слухи начали распространяться после того, как кто-то в школе подслушал мой разговор с Пейшенс, когда мы пришли сюда перед ее отъездом. И хотя раньше я пыталась скрыть свое участие в карнавале, когда была моложе, теперь мне все равно, что люди говорят, поэтому я позволяю слухам распространяться.
— Ты действительно умеешь метать ножи, Мила? — спрашивает Мэддокс.
Его глаза затуманены от того, чем он накурился.
Марко ухмыляется.
— Она нам не покажет.
— Да ладно, — подзадоривает меня Мэддокс. — Это круто. Я хочу посмотреть.
— Я давно этого не делала, — лгу я, учитывая, что на этой неделе я только что бросила один нож в голову Алексу. — Никакой практики.
— Не может быть, что ты так плохо бросаешь, — ухмыляется Мэддокс.
Марко снова прислоняется к столбу, оценивая меня.
— Не знаю, чувак. Хочешь встать туда и дать ей в тебя бросить? Ты что, совсем обкурился?
— Вообще-то… — я ухмыляюсь. — Почему бы тебе не встать
