в дом. Гостиная, где я разговаривала с Романовичем, затем столовая, там с книгой стоит Джин Хо, оперевшись бедром на край столешницы. Или это фотоальбом у него в руках? Страницы глянцевые…
Подхожу к нему, он поднимает на меня глаза, но взгляд странный. В нем изумление, так смотрят на человека, которого видят в первый раз в жизни. Я хочу что-то сказать но слышу сзади шаги. Нет, даже не слышу, а скорее чувствую, что за спиной кто-то есть.
Поворачиваюсь… и начинаю кричать… долго и громко…
Кто стоял у меня за спиной?
Меня трясут за плечи.
— Ма Ри, Ма Ри… да проснись же ты! Это всего лишь сон. Он закончился.
В спальне темно и тихо. Меня трясет так, что зуб на зуб не попадает. Убедившись, что я проснулась, Джин Хо подтягивает меня под бок и гладит молча по голове.
— Спи. Следующий сон будет хороший, я прослежу.
Хочу что-то возразить, но голова еще тяжелая, как в полусне и меня легко заставляют замолчать.
— Спи. Все будет хорошо.
Последнее, что я слышала, проваливаясь в сон, это его голос, он пел мне колыбельную на родном языке.
Больше этой ночью мне не снилось ничего.
Утром Джин Хо разбудил меня очень рано. Попробовала залезть под одеяло поглубже, но фокус, легко проворачиваемый с тетей Агатой провалился. Похоже моего парня этим не пронять.
Моего.
Парня.
Я что только что пусть и мысленно сказала это?
Атас… и что теперь с этим делать?!
Громко взвизгнула от щекотки, Джин Хо пробрался под одеяло и захватил в плен мою пятку.
— Пусти, не надо! Я боюсь щекотки!!!
Но он был неумолим. Пришлось выбираться из-под одеяла.
Варвар! Кто так девушек будит?!
Но следующая фраза заставила меня вытаращить полусонные глаза и начать судорожно оглядываться в поисках одежды.
— Твоя подружка уже едет сюда. Хочешь ее в таком виде встретить? Э-э-э, нет одеяло в ванну не дам. Ты его намочишь. Можешь вон ту рубашку взять.
Поскальзываясь на ходу по пути в ванну, вопросила:
— Зачем?
— Одежду тебе везет. Ну и попутно пересчитать все ли детали в комплекте. Это ее еще Макс сдержал. А так бы она ночью приехала.
Я от неожиданности чуть зубную щетку не выронила:
— Фафем?!
— Трепку тебе задать, конечно. Ты зачем под дождем в тапочках гуляла? Аристов с ребятами тоже переживал, весь район возле универа прошерстили. Ты, кстати, как себя чувствуешь, не заболела?
Так значит у моей вчерашней выходки есть еще свидетели…
Я закрыла глаза и аккуратно постучалась по зеркалу лбом.
Не полегчало.
— Эй-эй, ты там что делаешь? — судя по голосу Джин Хо был уже в коридоре и прислушивался сквозь дверь. — Не вздумай топиться в моей ванной. Роман — нормальный парень и все понимает.
Бросила в дверь зубной щеткой.
— Уйди, извращенец. Тебя в детстве не учили, что подслушивать нехорошо?
Ответить он не успел, в дверь позвонили, а через миг в дверь ванной стали барабанить.
— Открывай, Соколова, сейчас я тебя убивать буду.
Голос Марты.
Едва успела нажать кнопку на ручке двери, как подруга влетела, как пират на борт захваченного корабля. Сгребла в охапку и стала осматривать. Я, обреченно вздохнув, позволила ей это. Пусть лучше убедится, что все в порядке, сопротивляться все равно не получится.
Убедившись, что я цела и здорова, Марта выпустила меня из своих цепких ручек и сунула пакет.
— Одевайся. И рассказывай, что эта блондинка в штанах тебе наговорила, что ты решила кросс с закаливанием объединить.
— Ничего такого. — пожала плечами, заглядывая в пакет.
Платье.
Нет, ну кто бы сомневался.
Марта за спиной тяжело вздохнула.
— Машка, не зли тетю. От «ничего» люди без денег и телефона не сбегают.
— Телефон у меня был. — поправила, натягивая на себя платье, еще и молния на всю спину, вот Марта удружила. — Я его потеряла. Помоги застегнуть.
Обнаружив что оно едва прикрывает попу, еще пять-семь сантиметров не в счет, я надулась.
— Еще короче не было?
Марта, одним движением застегнув молнию, ехидно ухмыльнулась:
— Учись одеваться, как женщина, но об этом мы с тобой отдельно поговорим, от темы не отвлекайся. Что он тебе наговорил?
— Это подарочек от моих родителей. Идеальный жених. Витьку Лазарева, помнишь? У его родителей еще дом загородный был. Мы как-то даже Новый год отмечали. Ну так вот это он. С-с-сюрпрайз, так сказать.
Пара нецензурных выражений на польском показала всю глубину шока Марты. Стало чуть легче. Оказывается не только я его не признала.
Остальную часть истории с интригами моего отца Марта слушала молча и внимательно. Наконец проронила:
— Значит, когда он увидел, что ты не забыла его так легко, как хотелось, то в ход пошла тяжелая артиллерия — красивый мальчик Витя.
— В точку. — еще раз безуспешно попыталась одернуть платье и Марта треснула меня по рукам.
— Порвешь. Оставь его в покое.
То, что это подстава, я поняла уже в кухне, где сидели Джин Хо с Максом. Стрижаев тихо присвистнул, но сказать вслух ничего не решился. А вот в глазах Джин Хо, когда он перевел их на Марту все читалось без слов. Но смутить таким Марту невозможно. Сощурив накрашенные глаза, она ласково пропела:
— Не благодари.
— Даже и не думал. — тихо буркнул брюнет, похоже мысленно прикидывая, не получился ли завернуть меня в шторку.
Нет, я и сама не против… но толку с этого…
Макс глянул на часы.
— Времени у нас, братцы-кролики, как раз на то, чтобы быстро попить кофе и мчаться в универ. За шикарные ноги, Соколова, Олег Севастьянович тебе пропуск не простит. У него, говорят, снова гайморит обострился. Значит и настроение паршивое.
Желание бросить в него чашкой пропало как только я осознала вторую часть сказанного.
— Что ты врешь, у него сегодня пар нету…
Стрижаев поднял глаза к потолку:
— Эх, как хорошо дружить с замстаростой… пользуйся, Соколова, пока я добрый. Пару Хлодвига отменили и вместо нее поставили Севастьяныча. Так что сведенья твои устаревшие.
При мысли о больном ОБЖнике мы как-то все разом ускорились. Зачем расстраивать больного человека?
Марта настояла на том, чтобы войти в универ порознь. Мол, встречайтесь, детки мои, сколько душе угодно, но пока все должно быть цивильно и шито-крыто. Незачем беспокоить пока родителей. Пусть верят, что дитятко одумалось, а не то Машкин папа с корабля пешком примчится мозги вправлять.
Хоть Джин Хо и был не совсем согласен, но пришлось подчиниться напористой польке и в конце концов он нехотя согласился.
А вот Марта о своем решении пожалела очень быстро.
— Японский
