готового помочь деве-в-беде. Встретить… чтобы издать пренебрежительный фырк и справляться с трудностями самой, со сцепленными зубами и тихой, безнадежной стойкостью, которой можно только восхищаться.
Грация любила свою подругу, пусть и знала ее меньше двух недель. Любила ее меланхоличное лицо, что иногда твердело до предельной концентрации, любила ту мягкую, почти незаметную иронию, которая, точно редкий южный снег, иногда окутывала тонким слоем таинственную фигуру. Любила ее робкие жесты сближения, мягко сжимать ее руку в молчаливой поддержке и получать едва заметную, но такую интенсивную, такую насыщенную чувствами улыбку в ответ.
Она не любила, когда Арна тихо плакала по ночам. Может, поэтому и решилась организовать вечер страшных историй. Видит Афина, после жуткой мерзости в качестве главного блюда на празднике подобное развлечение буквально напрашивалось.
— Я и представить не могла, что ты можешь придумать такую историю, — задумчиво протянула Авлида Ифигения.
— Я не придумывала, — покачала головой довольная Арна, — все это правда. По крайней мере, такова история, что передается среди старшекурсников из уст в уста. Моя мама… она действительно отправилась на поиски этой мастерской. Она рассказала мне легенду, не одну, но только ее — так ярко и страшно. Предупредила меня еще в далеком детстве, когда я еще не… не важно. Предупредила о таких таинственных, жутких местах, наследии темных страниц академии. Но никогда не говорила, что случилось там с ней самой.
После ее слов воцарилось молчание.
— То есть… мы действительно можем пойти туда? — прервал тишину нерешительный, ломкий голосок Елены.
— Нет. Нет-нет-нет, я всего лишь хотела рассказать историю!.. — она едва не захныкала от распаленного, неудержимого энтузиазма на лицах своих подруг.
Даже дисциплинированная, кусачая Авлида, даже зашуганная Елена ерзали на краешках кроватей и чуть не подпрыгивали на месте от желания сорваться и побежать прямо сегодня, прямо сейчас!
Что уж говорить об авантюрной дриаде и самой Грации. По крайней мере, девушка легко могла признаться самой себе, что в ней всегда горел зов приключений. Недаром ее прошлый учитель буквально сплавил старательную и талантливую ученицу первому же попавшемуся проходимцу!
Грация раздраженно отогнала мысли о странном, нелогичном поступке своего голубиного учителя. И то, что этот «проходимец» оказался самым одиозным и противоречивым наставником академии, совершенно не помогало ее мышлению!
— Мы должны пойти туда! Такой шанс нельзя упускать! — дриада шустрым козликом прыгала по комнате, хватала подруг за плечи, периодически встряхивала их, но быстро отпускала и снова принималась скакать по комнате, — только мы впятером! Никого больше. И не говорить наставникам!
— Надо сказать мальчишкам на всякий случай. Пусть отправляют за нами наставников, если не вернемся к утру, — возразила ей более прагматичная Авлида.
— А… а почему бы не взять их с собой?.. Они ведь тоже «Пожиратели Смерти», — Елена.
Все трое возбужденно переговаривались, пока Грация витала в своих мыслях, а бедная Арна металась от одной одноклассницы к другой и тщетно пыталась отговорить их от авантюры.
— Да зачем они нужны⁈ Лучше уж найти из других ойкосов. Кейс и Мегабаз хороши! А еще можно взять Никту с Парисом. Говорят, они пытались пробраться в покои наставника Медея, — дриада подмигнула красноволосой заучке.
— Глупые слухи, — раздраженно отмахнулась Авлида, — кто вообще в здравом уме захочет вломиться в комнату любого наставника?
Доркас с намеком подвигала бровями, но толстокожая дева Ифигения не распознала намеков.
— Лучше наших мальчиков, чем чужих… — голос Елены едва не затерялся в новом витке споров.
— Например, милого Гектора, — захихикала Грация и подмигнула Диониде.
Серьезно, ее взгляды на празднике выглядели чуть ли не призывом к действию.
Девушка покраснела от ее слов и склонила голову вниз, чтобы волосы закрыли лицо.
— Можем… но пока рано. Я еще не могу им доверять, — она послала Елене извиняющую улыбку, но та лишь удовлетворенно кивнула.
Объяснение ее более чем устроило.
— Тем более, слишком большая группа будет мешать друг другу, — вздохнула Арна.
Кажется, она уже смирилась с неизбежностью их похода. Еще одна ее милая черта — мысль о том, что можно просто оставить их и не пойти самой даже не пришла в голову подруги.
— И тогда мы точно не избежим слухов. А когда ими заинтересуются наставники…
— Ладно-ладно! Впятером, так впятером! — Доркас быстро пошла на попятную, слишком довольная согласием на поход, чтобы настаивать на сущих мелочах, — когда пойдем? Давайте прямо сейчас! Ну давайте!
— Мне кажется… нам нужно тщательно подготовиться, — Елена вздрогнула под чужими взглядами, резко замолчала и отвела глаза в сторону.
Такая реакция происходила уже не раз, не два и даже не десять за этот вечер, поэтому девушки, как могли, передали жестами, мимикой и другими невербальными сигналами дружелюбие и готовность слушать. Еще несколько секунд их одноклассница боролась с собой, но потом все же собралась с духом и продолжила:
— Мне кажется, путь туда будет похож на «лабиринт лягушек» наставника Медея, — неловко произнесла она и добавила с жуткой, суицидальной меланхолией, — только все эти существа будут настоящими. И никто не придет снаружи, чтобы спасти нам жизнь.
Остальная тройка завзятых гимнасток, будущих победительниц и потенциальных чемпионок резко осеклась.
— Да. Это, кхм, это… а-а-а, как же ты права! — дриада схватилась за свои рожки и принялась раскачиваться на кровати взад-вперед — ее поза выражала в равной степени злость на себя, раздражение и тот тип нервного возбуждения, что возникает у алкоголика без бутылки или игромана, который вынужден ждать свои деньги, чтобы как следует отыграться.
— А еще там обязательно будут фантасии и другая призрачная гадость, — с намеком на злорадство произнесла Арна, — целые сонмы потерянных душ…
Доркас забавно поежилась и Грация с трудом подавила улыбку. Для такой авантюрной и разбитной особы она чересчур остро реагировала на всякую мистику и вообще все, что нельзя потрогать руками. Кроме заклинаний.
О, она спорила с наставниками до хрипоты (с теми из них, кто не вызывал в ней глубинный ужас вроде госпожи Пенелопы или оторопь, как наставники Медей с Демокритом). За свою дерзость она умирала на тренировках наставника Аристона, доходила до конца в ужасных пытках, которые наставники мило называли «выработкой сопротивления», лаялась с половиной самоуверенных гадов их курса, которые пренебрежительно относились к ее народу…
И визжала от ужаса, стоило им только зайти в Полосатый Коридор. Грация совершенно не понимала, как Доркас вообще собралась преодолевать свой страх
