пор, как мы вышли из машины. Бенсен отвёз нас в одно из огромных полей за городом, и в каком направлении ни посмотришь, повсюду видны только высокие стебли кукурузы, колышущиеся на ветру.
По-видимому, их автомастерская где-то здесь. Джон пообещал, что мы заедем после этого, потому что им нужно связаться со своим генералом или что-то в этом роде. Я бы солгала, если бы сказала, что мне не интересно посмотреть на их штаб-квартиру.
— Ничему, — говорю я многозначительным тоном. То, что Роман ворчит, только заставляет мою улыбку становиться шире. Я не могу не находить его угрюмую настойчивость забавной.
Джон отстёгивает пистолет от пояса и вкладывает его мне в руку.
— Он полностью заряжен, Брайар. — Он так неловко вёл себя со мной после того, как увидел наше маленькое представление вчера. Я бросаю на него беспокойный взгляд, но он игнорирует его. — Мы не пользуемся предохранителем, потому что должны уметь действовать быстро здесь. — Он настраивает мою руку так, чтобы я направила оружие в землю. — Это значит, не направляй его на нас.
Я закатываю глаза.
— Я и не собиралась направлять. — Я так привыкла жестикулировать, когда говорю, что случайно направляю пистолет на Романа.
Его выражение лица становится полностью сосредоточенным, и он выбивает пистолет из моей руки за полсекунды.
— Ай! Какого чёрта? — кричу я и сжимаю руку.
Джон издаёт долгий вздох и проверяет мою руку, пока я сверкаю на Романа.
— Что он тебе только что, блять, сказал, Брайар? — кричит он в нескольких дюймах от моего лица, и меня это пугает. Моё тело реагирует, я вздрагиваю, слёзы покалывают глаза. — Господи Иисусе, конечно, ты собираешься из-за этого плакать.
— Эй, отъебись. С уважением, тебе не обязательно быть полным мудаком по отношению к ней, лейтенант. — Джон толкает Романа в грудь, так что тот вынужден отойти на несколько шагов. Я что есть силы кусаю щёку, чтобы слёзы на глазах исчезли.
Почему он снова ведёт себя как мудак?
Роман мрачно смотрит на нас обоих и агрессивно взъерошивает волосы.
— Бьюсь об заклад, ты подумала, что я буду мил с тобой после того, как вытрахал из тебя всё дерьмо, а? Шлюхорн. — Он усмехается, глядя на меня, прежде чем уйти прочь, и я бросаюсь за ним, чтобы ударить его по лицу.
Джон обхватывает рукой мой живот, не давая мне уйти дальше, чем на фут.
— Поверь мне, он не стоит твоей энергии. — Ненавижу, что Джон видит, как моя нижняя губа дрожит от ярости и шока. Он наклоняет свою прекрасную голову набок, и несколько светлых прядей волос падают ему на лоб. — Ты в порядке?
Я сжимаю обе руки в кулаки по бокам и коротко киваю. Я не могу сейчас говорить; если попытаюсь, комок в горле превратится в новые слёзы.
— Для протокола, ты не шлюха, — добавляет он, кладя руку мне на поясницу и направляя к нашему импровизированному тиру.
— Шлюхорн, — передразниваю я глупый голос Романа, и Джон фыркает со смехом.
— Извини, ты не Шлюхорн. — Он смеётся и качает головой от того, насколько глупо это слово. Очень умно, Роман. Бурные аплодисменты.
— Я знаю, что не шлюха. Так почему он продолжает меня так называть? — Я смотрю через плечо и надеюсь, что Романа уже давно нет. Но, конечно, он опирается на машину, сигарета между губ, и смотрит на меня.
Я бросаю на него самодовольный взгляд, показываю средний палец и снова поворачиваюсь.
Джон осторожно похлопывает меня по голове.
— Знаешь, Брайар, я бы сказал, что это потому, что у него, вероятно, грёбаные проблемы с мамочкой. — Он не может даже закончить предложение без смеха, и это тоже вызывает у меня несколько смешков.
— Это не смешно, — пытаюсь сказать я без хихиканья, но это невозможно.
— Нет, это не смешно. Но ты только посмотри, насколько он зол. — Мы оба фыркаем со смехом, одновременно взглянув на него, что указывает на то, что мы говорим о нём гадости. Челюсть Романа дёргается, и он ломает сигарету между пальцами, даже не успев её зажечь.
У нас уходит несколько минут, чтобы перестать смеяться над этим, но после этого мне становится намного лучше.
— Я, наверное, вчера облажалась, — бормочу я, снова принимая пистолет от Джона и убеждаясь, что на этот раз ни на кого его не направляю. — Момент слабости, полагаю.
Джон усмехается.
— Мы все здесь взрослые, и у всех есть потребности. Роман чертовски горяч, я понимаю. — Он игриво толкает меня локтем. Он преподносит это так небрежно, и, возможно, в этом всё дело.
Тейлор и Гейл бегут обратно к нам с любопытными выражениями.
— Где лейтенант? — интересуется Гейл.
— Боится, что ему нужен тайм-аут, — саркастически говорит Джон. Оба смеются.
— Это не заняло много времени, не так ли? — улыбается мне Тейлор и надевает мне наушники. Он указывает на прикреплённый микрофон, прежде чем надеть наушники и на себя. — Торнтон, ты меня слышишь? Приём.
По крайней мере, в их компании трудно оставаться в подавленном настроении. Маленькая милость.
— Поняла. Приём. — Большая улыбка изгибает мои губы, потому что я чувствую себя такой нелепой.
— Итак, рядовой Сквирт, нам нужно, чтобы ты ликвидировала двух целей. Восточный хребет. Десять часов. Приём. — Голос Бенсона раздаётся, я моргаю, оглядываясь в его поисках, но не нахожу. Должно быть, он притворяется разведчиком. Я закатываю глаза на их драматизм, но радостное чувство веселья пронзает меня.
Джон встаёт позади меня и поднимает мои руки в нужное положение. Он отодвигает одно ухо наушника и шепчет:
— Убедись, что прицел совмещён с центром объекта, учти направление падения из-за ветра и…
Ба-бах.
Он кладёт свой палец поверх моего и нажимает на спусковой крючок. Пистолет сильно отдаёт. Я рада, что он держался, потому что я совсем этого не ожидала. Стеклянная бутылка в центре стола разбивается вдребезги.
У меня вырывается огромная улыбка и беззвучный смех.
— Отличная работа, рядовой Сквирт. Но есть ещё одна. Ликвидируй её. — Бенсен звучит так, будто он действительно разговаривает с товарищем, ну, или, наверное, он бы так звучал, если бы не называл меня рядовой Сквирт. Это прозвище я никогда не изживу.
Джон отпускает меня и встаёт рядом со мной. Я глубоко вдыхаю и сосредотачиваюсь на том, чтобы совместить прицел и бутылку.
Ба-бах.
Ничего не происходит.
— Чёрт, я промахнулась. — Я раздражённо выдыхаю.
Тейлор похлопывает меня по плечу. — Поверь мне, ты промахнёшься ещё много раз.
И он прав. Я промахиваюсь девятнадцать раз, прежде чем наконец попадаю в одну. Когда это случается, я чуть не прыгаю в объятия Джона.
— Наконец-то. Поехали. Это заняло
