по предложению Зиновьева рассмотрело «вопрос», но пока решило ограничиться традиционной пролетарской солидарностью: поручило «т. Томскому информировать английских товарищей, что в случае, если бы борьба разгорелась, они могут рассчитывать на помощь рабочих организаций СССР в размере до одного миллиона рублей»[143].
Такое весьма осторожное решение Троцкий объяснил только одним — выступлением на заседании Сталина, «наиболее авторитетного представителя большинства», по словам Льва Давидовича. А генсек, не очень веря в мировую революцию, счёл, что Зиновьев и Троцкий «хотят перескочить через нынешнюю степень английского рабочего движения», почему то, что предлагают левые, — «идеализм и романтизм»[144].
Недовольный уклончивым решением, Троцкий на следующий день, 5 марта, направил в ПБ записку с объяснением своей, иной позиции. «Англия, — писал он, — входит в целую историческую полосу величайших потрясений», поэтому «вопрос требует величайшего внимания и выработки согласованной линии». Правда, постарался быть в своих суждениях крайне осторожным: «Всё говорит за то, что в ближайший период — год, два, три — борьба разразится в Англии против воли её старых организаций и при полной неподготовленности организационных методов…
Вопрос таков: пройдёт ли левое крыло (компартии Великобритании. — Ю.Ж.) через первый революционный этап во главе революционных масс, как мы прошли через 1905 год, или же прозевают революционную ситуацию, как немецкая партия в 1923 году. Эта последняя опасность в высшей степени реальна»[145].
После долгих раздумий члены ПБ всё же согласились с мнением Троцкого. 23 апреля поручили президиуму ИККИ опубликовать воззвание, указав в нём: забастовка горняков «не может остаться стачкой экономической и сейчас же приобретёт политический характер». На следующий день потребовало от ВЦСПС «немедленно послать телеграмму Генеральному совету (Конгресса тред-юнионов Великобритании. — Ю.Ж.) с выражением солидарности советского профдвижения с борьбой английских горняков и готовности исполнить свой долг международной пролетарской солидарности»[146].
30 апреля владельцы угольных компаний передали Федерации профсоюзов шахтёров своё окончательное решение — снизить существующую надбавку к тарифу с 33,3 % до 20 % и увеличить рабочий день с 7 до 8 часов. Британские горняки, уверенные в поддержке со стороны СССР, отклонили требование. Шахтовладельцы в свою очередь объявили локаут.
1 мая Генеральный совет постановил начать всеобщую забастовку в ночь с 3 на 4 мая. Рубикон был перейдён.
4 мая ПБ приняло важное решение: «Признать необходимым ассигновать в распоряжение Генсовета 250 тысяч рублей от ВЦСПС как первый взнос с опубликованием в печати… Английская компартия в соответствующей форме должна начать переводить стачку на политические рельсы, выдвинув в подходящий момент лозунги: долой правительство консерваторов, за подлинное рабочее правительство, т. е. такое правительство, которое возьмёт на себя осуществление рабочих требований: национализация угольной промышленности, работа безработным и т. д. Необходимо подготовить обращение к английской армии и флоту от имени местных профсоюзов, комитетов действия, а по возможности и от имени Генсовета. Принять самые энергичные меры к быстрейшему созданию в Европе (Франция, Германия, Бельгия, Чехословакия, Польша, Италия) комитетов действия для помощи английской стачке, организации невывоза угля и т. д. С этой целью соответствующие компартии и профсоюзы должны немедленно обратиться к реформистским организациям (к профсоюзам, входящим в Международную федерацию профсоюзов, она же — Амстердамский интернационал. — Ю.Ж.).
Немедленно организовать в Париже комиссию в составе тт. Томского, Гумбольдта (он же Д. Петровский, настоящая фамилия Гольдфарб, представитель ИККИ при компартии Франции. — Ю.Ж.), Семара (секретарь ЦК компартии Франции, член ИККИ. — Ю.Ж.), Брауна (член ПБ ЦК компартии Великобритании, её представитель в Коминтерне. — Ю.Ж.), Мон-муссо (член исполкома Профинтерна. — Ю.Ж.)». Днём позже в эту комиссию ввели ещё и Тельмана, председателя ЦК компартии Германии[147].
Словом, в Париже формировался штаб революции. Поступая так, ПБ теряло очень многое. Мечтая о журавле в небе, пренебрегала синицей, бывшей в руках, — наладившимися экономическими связями с Великобританией, о которых Дзержинский рассказал в интервью газете «Известия».
«Из общего количества сырья, приобретаемого для нужд промышленности за границей… на долю Англии падает в 1924-25 г. 19,5 %. В 1925— 26 г. это участие английского рынка в снабжении нашей промышленности достигнет приблизительно 40 %… В 1924-25 г. участие Англии в снабжении нас оборудованием достигло 22 %. Из всей суммы расходов на оборудование, выданных нами в 1925-26 г., на долю Англии падает 25 %.
Эти результаты достигнуты несмотря на то, что английское правительство не распространяет на СССР закон об экспортных кредитах и что английские банки… всё время сдерживают стремление промышленников расширить сбыт своей продукции на советском рынке»[148].
Да, ПБ рисковало очень многим, и всё же в очередной раз поддалось надеждам на скорую мировую революцию. Казалось, на то есть все основания. Всеобщая забастовка в Великобритании с первого же дня охватила четыре с половиной миллиона рабочих — членов профсоюзов железнодорожников, машиностроителей, моряков, докеров, строителей, шахтёров, электриков, многих иных.
Страна замерла. Бездействовали железные дороги, почта, перестали выходить газеты, прервалась связь с континентом. Чтобы хоть как-то наладить нормальную жизнь, предотвратить дальнейшее развитие стачки, правительство начало организовывать отряды штрейкбрехеров, во все промышленные города ввело войска и передало вопрос о законности забастовки в Верховный суд Великобритании.
В свою очередь ПБ развернуло в СССР широкую пропагандистскую кампанию, сходную с той, что велась осенью 1923 года, когда все ожидали со дня на день вестей о победе пролетарской революции в Германии. Начиная с 5 мая все центральные газеты страны отдавали полностью первые, вторые, а подчас и третьи полосы только под сообщения о всеобщей забастовке в Великобритании. Публиковали обращение Профинтерна к Амстердамскому интернационалу с призывом объединить силы для помощи и поддержки британского пролетариата; решение Межрабпома («Международной рабочей помощи» — одной из неофициальных организаций Коминтерна) о сборе средств во всех странах мира для поддержки забастовщиков и их семей; воззвание ВЦСПС с аналогичным пожеланием, обращённым к гражданам СССР; информацию о поступлениях денег в пользу забастовщиков; телеграмму секретаря ВЦСПС А.И. Догадова руководству Генсовета — его председателю Пью и секретарю Ситрину о переводе двух миллионов рублей, о демонстрациях и митингах в поддержку британских трудящихся, проходивших по всему миру.
5 мая «Правда» опубликовала и две установочные статьи «Великие события в Англии» Зиновьева, где, в частности, отмечалось следующее.
«Великое движение английских рабочих началось как чисто экономическое, но, по сути дела, оно с первых же своих шагов, конечно, приняло глубоко политический характер… Главная опасность, которая подстерегает начавшееся с таким изумительным единодушием и величием движение в Англии, — это опасность со стороны правых лидеров профсоюзного движения и правых лидеров рабочей (лейбористской. — Ю.Ж.) партии…
Не прав ли был тысячу раз Коммунистический интернационал, когда говорил о нынешней стабилизации как очень непрочной, частичной, уже колеблющейся».
В свою очередь статья Радека «Социальный
