могло быть что угодно, кто угодно… мог поджидать нас.
Я предпочла бы двигаться медленнее, чтобы можно было смотреть по сторонам. Хотела, чтобы мы чаще делали привалы и я имела возможность размять натруженные мышцы, расслабить спину, отдохнуть, – даже если это продлит наше путешествие, и так казавшееся бесконечным. Мы были в дороге уже больше недели, но еще не проехали и половины пути.
К сожалению, мои предпочтения никого не интересовали. Я твердила себе, что привыкну к беспощадно быстрой езде, к мучительной тяжести своего тела, к смертельной усталости, к тяготам и боли, к мрачной компании, в которой я оказалась.
В общем, ко всему.
В конце концов мы доберемся туда, куда держим путь. Мне просто нужно дотерпеть. Вынести это испытания. Я смогу. Я же это умею.
Только вот…
Я чувствовала, что за нами наблюдают. Давно. Следуют за нами по пятам, не сводя с нас глаз даже ночью, когда мы ложились спать, и утром, когда просыпались, потягиваясь в холодном сером тумане.
Любой звук вызывал подозрение. Крик птицы. Хруст сломавшейся ветки. Шепот ветра. Трескотня какой-нибудь зверушки. Казалось, только я одна нервничаю, на ходу время от времени перехватывая поводья. В перчатках у меня вспотели руки.
Засыпала я с трудом. И причин тому было много. Нарастающий дискомфорт, боль во всем теле. Жесткая земля. Отсутствие крыши над головой. Чужие люди вокруг, в том числе мой муж. Особенно мой муж.
Или, возможно, терзающая уверенность в том, что в дремучем лесу кто-то скрывается, наблюдает за нами… выжидает подходящий момент для нападения. Разумеется, это заставило меня забыть о побеге. По крайней мере, на время. Зачем бежать из огня да в полымя, загонять себя… в еще более опасное положение?
Воины Приграничья постоянно были начеку, но страха не проявляли. Они знали свои возможности, были уверены в своих силах, как влитые сидя верхом на своих боевых конях. Вид у них был грозный. Даже я это заметила. Я глянула на стену деревьев, подступавших к дороге. Наверняка это отмечали и те, кто следил за нами из леса. А за нами следили. Я нутром это чувствовала.
И не ошиблась.
Мы проехали поворот, и я сразу забыла про ломоту в теле от утомительной езды. Дорогу нам преграждала группа всадников. Они сидели верхом в непринужденных позах, небрежно держа поводья в расслабленных руках. Было ясно, что они ждали нашего появления.
Во главе этой разношерстной компании, в самом ее центре, находился молодой красавчик с аккуратно постриженной бородкой, с линялым затасканным платком на шее. Он чем-то напомнил мне Стига, хоть и был в потрепанной одежде. Он улыбался во весь рот. Его раскованность не вязалась с напряженностью, витавшей в туманном воздухе. Он поднял руку, сделал едва заметный жест. Его люди тут же пришли в движение, обступая нас со всех сторон.
– Окружают, – предупредила Мари.
Фелл поднял вверх руку и круговым движением пальцев подал сигнал своим воинам. Наши всадники сгрудились, руки потянулись к оружию, что висело у каждого на поясе или было приторочено к седлам. Их движения были спокойны и неторопливы, словно нам не грозила опасность.
Пусть я никогда прежде не уезжала так далеко от Города, мне хватало ума понять, что мы оказались в весьма щекотливом положении. Ощущение опасности усиливалось. Воины Фелла перестроились в оборонительный порядок, встав в несколько рядов. Я оказалась прямо за спиной у Фелла. Они сомкнулись по обе стороны от меня, явно пытаясь сделать так, чтобы я стала менее… менее заметной.
Однако, стараясь меня спрятать, люди Фелла лишь привлекли ко мне особое внимание. Главарь банды приподнялся в седле и вытянул шею, чтобы лучше видеть меня за моими спутниками. Я знала, что отличаюсь от них. Внешним видом и манерой держаться я не была похожа на воинов Приграничья. На мне был наряд знатной леди – платье для верховой езды и кобальтово-синий плащ, подбитый и отороченный светлым мехом.
– Желаете проехать – платите дорожную пошлину, – заявил один из бандитов.
Фелл резко вытащил из ножен меч, со свистом разрубил им воздух.
– Никаких пошлин я платить не буду, – почти скучающим тоном пророкотал он. Возможно, он не был удивлен. Значит, тоже чувствовал, что за нами следят?
– Мы не беззащитные путники, – добавил Аркин. – Не с теми связались. В сторону, псы поганые.
Главарь метнул взгляд на Аркина. Ноздри молодого человека раздувались, и я подумала, что оскорблять разбойников, пожалуй, не самый умный ход.
Не отрывая глаз от главаря банды, Фелл что-то предостерегающе буркнул Аркину и затем мягким, как взбитое масло, голосом невозмутимо заметил разбойникам:
– Дороги Пентерры бесплатны для всех путников.
– Дороги Пентерры? – широко улыбнулся главарь, хотя тон у него был жесткий, а взгляд, ощупывавший нас, холодный, как ночь. – Вас ввели в заблуждение. Эта дорога принадлежит мне. Все, кто желает по ней проехать, должны заплатить пошлину. – Он запустил в бороду длинные пальцы и почесал подбородок. Речь и манеры выдавали в нем человека, получившего хорошее воспитание. Не такого ожидаешь от разбойника, промышляющего в забытой глуши на краю света.
– Надо было ехать на север другим путем, – издевательски ухмыльнулся один из бандитов, обнажив гнилые зубы.
– Каким другим? Через болота? Или через ског?[5] – По выражению лица Аркина я поняла, что оба варианта никуда не годятся.
Я слышала о заболоченном крае – в его коварные топи никто не наведывался и уж тем более никто там не жил. Болотистая почва была зыбкой: один неверный шаг – и человек или животное навсегда исчезали в трясине. О скоге я слышала впервые, но слово запомнила: позже спрошу, что это такое.
– Да, пожалуй, – кивнул главарь с наигранно задумчивым видом.
– Ну да, попробуйте проехать через ског, – посоветовал разбойник с гнилыми зубами, причем с таким удовольствием, что я сразу поняла: этот путь – наихудший.
– Либо, – великодушно предложил главарь, жестом показав на дорогу у себя за спиной, – платите пошлину и проезжайте.
– Несколько недель назад мы по этой дороге ехали на юг, и вы, шакалы, к нам не приставали, – недовольно указал Аркин.
– Что ж, – пожал плечами главарь, – видимо, у нас были дела в другом месте. А сейчас нет. Сейчас мы здесь, и вы должны заплатить.
– Сколько вы хотите? – вспылил Аркин.
– Сумма значения не имеет, – вскинул руку Фелл. – Я платить не намерен. С ворами я не торгуюсь.
Я с досадой взглянула на Фелла. Стоит ли из-за этого пререкаться? Деньги у него есть. Заплатил бы – и все, никаких неприятностей.
Главарь снова нашел меня взглядом.
– Мы принимаем не
