скользили по моим бокам, поднимаясь к груди, сжимая её, большие пальцы тёрли затвердевшие соски, посылая по всему телу волны удовольствия. Я откинула голову назад, позволяя стонам вырываться свободно, чувствуя, как внутри меня нарастает знакомое, сладкое напряжение.
Он посмотрел на меня снизу вверх, его взгляд был полон такого обожания и животной страсти, что у меня перехватило дыхание. Теперь для него я была не землянкой, не бывшей пленницей. Я была его женщиной. Его будущим. Его выбором.
— Лера... — прошептал он.
Волна оргазма накатила с такой силой, что я закричала, сжимаясь вокруг него. Через мгновение его собственное тело напряглось, он с силой вогнал себя в меня в последний раз, и его низкий, хриплый стон слился с моим. Он излился в меня, и мы замерли, сплетённые воедино, тяжело дыша.
Я лежала на нём, чувствуя бешеный стук его сердца под своей щекой. Его руки обнимали меня, не позволяя отодвинуться даже на сантиметр. В тишине комнаты, под светом чужой луны я поняла, что это и есть та самая свобода, о которой он говорил. Свобода быть собой. Свобода любить и быть любимой. Свобода строить своё будущее, каким бы безумным оно ни казалось. И это было прекрасно.
Глава 40
На следующий день я проснулась от того, что в постели было пусто. Пространство рядом со мной сохранило его тела, но самого Ракса уже не было. Лёгкая тревога кольнула меня в сердце, но я отогнала её. Он не мог просто так исчезнуть. Не после вчерашнего.
Накинув мягкий халат, лежавший на стуле, я вышла из комнаты. Дом был наполнен утренней тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в голокамине и доносящимися с кухни звуками. Ариана уже сидела за столом, держа в руках дымящуюся чашку. Увидев меня, она улыбнулась своим лучистым, бездонно добрым взглядом.
— Доброе утро, дитя. Подходи, согрейся. У меня тут «сируан», попробуешь? — она показала взглядом на кружку.
Я кивнула и села напротив. Она налила мне в глиняную чашку ароматный золотистый напиток, от него пахло мёдом и незнакомыми травами. Я сделала небольшой глоток — вкус был терпким, но приятным, согревающим изнутри.
— А где... Ракс? — спросила я.
— Уже улетел, — спокойно ответила Ариана, отпивая из своей чашки. — По делам. Отказ от службы, да ещё в его звании... это долгая процедура. Надо собрать десятки подписей, пройти осмотры у врачей, сдать отчёты. Много различной суеты.
Я смотрела на неё, пытаясь понять. Она говорила об отказе её сына от звания генерала так же буднично, как о походе в магазин.
— И вы... вы принимаете его выбор? — осторожно спросила я. — Ведь отказаться от должности генерала... это не просто. У него были звание, привилегии, власть... всё.
Ариана поставила чашку и посмотрела на меня прямо, её пронзительные серые глаза, так похожие на глаза сына, были полны понимания.
— Это решение моего сына. И я никогда не стану его оспаривать. Он взрослый мужчина, и сам знает, что для него лучше. В конце концов, для этого я его и растила — не по суровым законам зора'тан, а по законам чести и личной свободы. Чтобы он умел слушать своё сердце, а не только приказы.
От её слов стало на душе и тепло, и немного стыдно за свои сомнения.
— Вы необыкновенная, — искренне выдохнула я. — Мне Ракс рассказывал сказку про дикарку и волена. И я всё думаю... как вам удалось... обуздать такое чудовище?
Ариана тихо рассмеялась, и в её смехе было что-то ностальгическое и немного грустное.
— О, милая, я никого не укрощала. И уж тем более не его отца, Гара. — Она помолчала, глядя в пустоту, словно вспоминая давно ушедшие дни. — Я была с другой планеты. Развивающейся, как и твоя. А Гар... он был маршалом. Прилетел на мою планету «наводить порядок», как это у них называлось. Таким он и был — настоящим, свирепым зора'танином старой закалки. Бесчувственным чудовищем, как его многие за глаза называли.
Она снова посмотрела на меня, и в её взгляде читалась та самая несгибаемая внутренняя сила, что позволила ей выстоять рядом с таким мужчиной.
— Я никогда не воспитывала и не укрощала его. Я просто... была с ним такой, как есть. Не преклонялась, не обожествляла, как многие другие. Не боялась его. Говорила то, что думаю, даже если это шло вразрез с его мнением. Наверное, это его и зацепило. — Она улыбнулась, и в её глазах блеснула озорная искорка. — И я знаю, мой Ракс... хотя он, конечно, никогда не показывал вида... он тоже в глубине души верил. Верил, что когда-нибудь встретит такую же девушку. Которая не будет бояться его. Не его звания, не его силы, не его свирепого вида или прошлого. А его самого. Просто Ракса.
Я сидела, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как её история находит отклик в глубине моей души. Это было не укрощение. Это была встреча. Встреча двух сильных, независимых личностей, которые не сломались друг о друга, а нашли друг в друге родственную душу и опору.
— Он её нашёл, — тихо сказала Ариана, и её взгляд, полный материнской нежности и глубокого одобрения, был обращён ко мне. — И я бесконечно за него рада.
Я смущённо улыбнулась, потупив взгляд в свою чашку с сируаном.
— А что... что случилось с отцом Ракса? — осторожно спросила я.
Лицо Арианы на мгновение омрачилось, взгляд стал отстранённым, устремлённым в прошлое.
— Гару... — она произнесла его имя с тихой грустью. — Его погубили. Клевета и зависть. Многим высокопоставленным зора'танам не нравилось, что маршал, герой Империи, связал свою жизнь с... обычной дикаркой, как они меня называли. Они распускали слухи, что я шпионка, что я ослабила его волю. — Она горько усмехнулась. — Однажды его флагманский корабль попал в засаду на окраине одного пояса астероидов. Слишком уж удобно расположенную. Связь прервалась. Никто не выжил. Раксу тогда было три. Он отца помнит только по той информации, что хранится в Оке.
От этих слов у меня похолодело внутри. Представить этого мальчика, потерявшего отца в таком возрасте... я и сама прекрасно знала, каково это — терять близких, просто я привыкла жить с этой мыслью, но я не думала, что и Ракса в дествте пережил смерть отца.
— Нам не позволили остаться в столичном мире, — продолжила Ариана, и в её голосе зазвучала застарелая горечь. — Мне, как инопланетянке, не место среди элиты. Мы остались здесь. Гар... он хотел официально заключить союз, оформить всё по закону, но не успел, слишком много
