быть рядом с ним. А вы начнёте новую жизнь в новом мире. Без меня.
— И Ракс согласен?
— Нет, — Ариана покачала головой. — Но я уверена, он примет моё решение, когда придёт время прощаться.
Она говорила это так спокойно, с такой непоколебимой материнской жертвенностью, а у меня в голове не укладывалось.
— Нет, — вырвалось у меня. — Нет, Ариана. Мы не оставим вас здесь одну. Мы найдём другой способ!
— Слишком рискованно, — покачала головой Ариана.
Она говорила голосом человека, который уже всё взвесил, всё обдумал и принял единственно возможное, хоть и горькое, решение. И в её спокойствии была страшная, неумолимая правда.
Я смотрела на её морщинистое, доброе лицо, на её руки, которые только что с такой теплотой сжимали мои, и в груди всё сжималось от мысли, что я больше не увижу её.
— Он никогда себе этого не простит, — прошептала я, чувствуя, как сжимается горло. — И я тоже.
— Он сильный, — тихо ответила Ариана. — Сильнее, чем думает. И он будет жить. С тобой. Ради тебя. А это... это единственное, что имеет для меня значение.
Она снова взяла мою руку, и на этот раз её ладонь показалась мне такой хрупкой.
— А теперь хватит о грустном. У нас есть работа. Нужно создать тебе историю, пока мой сын наводит шороху в канцелярии. — Она подмигнула мне, пытаясь разрядить обстановку, но в её глазах оставалась невысказанная грусть. — Давай, землянка, покажи, на что ты способна. Докажи мне, что я не зря в тебя поверила.
Я кивнула, с трудом сглатывая комок в горле.
Глава 42
Шаг. Ещё шаг. Мой сапог отбивает чёткий, мерный ритм по отполированному до зеркального блеска мрамору канцелярии Триумвирата. Пусто. Слишком пусто для этого часа. Воздух стоит тяжёлый, густой, будто перед грозой. Его не шевелит даже работа вентиляции. Он наполнен страхом. Не тем острым, животным страхом новобранца перед боем. Нет. Это старая, затхлая вонь крысиного страха — страха чиновников, чувствующих смену ветра и заранее прячущихся по норам.
Они не смотрели на меня. Ни один. Ни молодые клерки, застывшие с планшетами у стен, ни седовласые администраторы, чьи лица я помнил ещё с тех пор, когда сам был лейтенантом. Их взгляды скользили мимо, упирались в стены, в потолок, в собственные ботинки. Будто я был не генерал, а прокажённый, несущий чуму. Инстинкт, отточенный сотнями стычек и дюжиной полноценных войн, сигналил внутри меня бессловесным рёвом. Ловушка. Пасть уже раскрыта, и я шагал прямиком в её глотку.
Двери в главный зал заседаний бесшумно раздвинулись, впуская меня в просторное, сияющее помещение. Оно было пустым. Гигантский овальный стол, за которым должны были заседать три самых могущественных человека Империи, сиротливо блестел под светом люстр. Лишь в кресле Верховного Командующего, в самом его центре, сидела она. Вейра'тор. Её ослепительно-белый мундир резал глаза, а на лице застыла маска холодного, безразличного превосходства.
— Генерал Гар'Зул, — её голос, громкий и чёткий, отчётливо прозвучал в мёртвой тишине зала. Он был рассчитан на записывающие устройства, на историю, которую она уже написала в своей голове. — Мы ознакомились с вашим рапортом об отставке. И с приложенными к нему… компрометирующими материалами.
Она сделала паузу, давая мне понять всю глубину пропасти, в которую я шагнул. Никакого рассмотрения. Никаких слушаний. Будет лишь казнь.
— Триумвират располагает неопровержимыми доказательствами вашей государственной измены, — продолжила она, и стена за её спиной ожила, превратившись в гигантский голографический экран. На нём поплыли отрывки перехваченных сообщений, поддельные отчёты о передвижении флотов, смонтированные записи. И… Лера. Они использовали её изображение, вставили в грязные сцены допросов, снабдили лживыми субтитрами. Ярость, белая и слепая, ударила в голову, заставив кровь стучать в висках. Но это только внутри, снаружи — ни единого мускула не дрогнуло.
— Вы сознательно вступили в связь с агентом враждебной расы, — продолжала она, — и передали ей доступ к стратегическим данным «Ока». Ваша «отставка» — не что иное, как попытка скрыться от правосудия.
— Сдайте оружие, генерал. Вы арестованы за государственную измену.
Голос прозвучал сзади. Я обернулся — отряд гвардии внутренней безопасности. Шесть человек. Иммобилайзеры на изготовку. Взгляд скользит по ним, оценивая, раскладывая по полочкам: четверо у входа, двое по флангам, дистанция, укрытия. Вейра'тор не стала рисковать, оставшись наедине. Умно. Но недостаточно.
Мысль пронзает мозг, острая и обжигающая: Лера. Мать. Если я сдамся сейчас, их смерть — вопрос нескольких часов. Вейра'тор не потерпит живых свидетелей своего триумфа. Не оставит мне ничего. Ни надежды. Ни будущего.
Время сжимается, превращаясь в чистый, молниеносный расчёт. Мозг отбрасывает всё лишнее, оставляя лишь траектории, углы, точки приложения силы.
Движение. Локоть — короткий, мощный удар в горло ближайшему гвардейцу. Его тело обмякает. Моя рука уже выхватывает его же иммобилайзер. Не целюсь — два выстрела в потолок, в узлы основного освещения. Зал погружается в полумрак, озаряемый лишь аварийными лампами и слепящими вспышками ответных выстрелов. Они не готовы к такому. Ожидали покорности, самоуничижения.
Они забыли, с кем имеют дело. Я не чиновник. Я — оружие. Я — привык к войне.
Не убиваю. Нет времени, да и кровь сейчас только сыграет им на руку. Калечу. Меткий выстрел — и иммобилайзер в руках одного из гвардейцев взрывается, осыпая его осколками. Рывок — и бросок через стол, с разворота вырубаю второго ударом приклада по шлему. Хаос — мой союзник. Крики, дым, искры от повреждённой консоли — идеальная ширма.
Три минуты. Ровно три минуты от начала до того момента, как я вырываюсь на просторную посадочную палубу. Воздух пахнет озоном и топливом. И вижу: мой личный челнок «Скороп» окружён техниками, его щиты подняты, люки заблокированы. Ошибка. Тотальная. Моя.
Взгляд падает на неуклюжий, коренастый грузовой транспортник «Тяга-7». Старая, потрёпанная модель, но её двигатели работают, идёт разгрузка. Решение принимается за долю секунды.
Граната дымовая завеса — точным броском в группу техников. Густое, непроглядное облако окутывает их. Рывок к кабине «Тяги». Пальцы находят терминал управления. Взлом — дело нескольких секунд. Мускульная память, отработанные навыки. Двигатели ревут с протестом, но послушно набирают обороты. Отстрел шлюзовых захватов. Лёгкий, почти неощутимый удар — и звон разлетающегося армированного стекла шлюза. Свобода.
Сирены противовоздушной обороны завывают на весь город, но я уже гоню «Тягу» вперёд, на полном ходу, в сторону горизонта, где темнеет знакомый силуэт леса. Штурвал плотно лежит в ладонях. Координаты дома, а затем и запасного ангара уже введены в навигатор.
Только когда сияющие шпили столицы скрываются из виду, превратившись в блестящую точку, я включаю связь.
