предела. И все дело в аромате, что пронзает мозг.
Меня словно приглашают. Обещают. Манят.
Что-то древнее и первозданное щелкает в мозгу, заставляя все существо нестись сломя голову.
Я ломаю низкорослые сосны, не замедляя бега. Проваливаюсь по грудь в трясину болота – и вырываюсь оттуда одним мощным толчком.
Грязь, хвоя, мох – все это лишь фон, жалкая помеха, сквозь которую пробивается тот единственный, дразнящий шлейф.
Вылетаю из леса на опушку, залитую поздним солнцем. Легкие горят, шерсть на боках тяжела от грязи и воды.
И только сейчас я понимаю, куда меня принесли лапы: в схрон одежды в лесу.
Сухожилия натягиваются струнами, мышцы дрожат от перенапряжения, и уже через мгновения не лапы утопают в траве, а человеческие ноги.
Запах должен стать глуше в этом обличье, но он по-прежнему держит меня за грудки. Остатков разума хватает, чтобы натянуть на себя штаны и футболку и бежать снова.
Снова и снова. К Дворцу. К этому запаху, перемешанному с терпким ароматом голода.
Голода вокруг нее.
Я останавливаюсь у входа в столовую, чувствуя что-то необычное на ментальном уровне. Это чувство невероятно тревожит меня.
Что это? Волнение? Страх?
Почему?
Нет, меня сюда привел не запах, хотя он, надо признать, просто одуряющий. Меня сюда привело что-то большее.
Я чувствую угрозу. Но отчего?
Весь мой клан здесь. Сидит на стульях, предвкушая и желая.
Жаждая попробовать то, что сделала Алиса. Та, которая сейчас смотрит на меня так, словно я оживший динозавр.
Я не двигаюсь. Запрещаю себе, потому что в голове искрит.
Почему? В чем я чувствую угрозу? Кому?
И тут приходит понимание: Алисе. Зверь приволок меня сюда, потому что почти сотня сверхов собрались вокруг нее в состоянии жуткого голода.
Я не знаю, что бы я сотворил дальше, если бы Алиса вдруг не пошла на меня. Это сразу успокоило меня, хотя я не сводил взгляда с оборотней, словно они угроза.
Я словно сваливаюсь в базовые настройки, естественные, одновременно такие знакомые и такие забытые.
Алиса останавливается в трех шагах от меня. Видно, что ей нелегко дается этот марш, но она что-то твердо для себя решила.
И мне очень интересно, что же это.
– Прости, но в пищевую зону можно проходить только в чистом.
Одежда в схроне всегда чистая. За этим следят.
– Я в чистом.
– Хорошо, – кивает Алиса. – Перефразирую: сюда только чистым и в чистом.
И ее взгляд красноречиво опускается вниз на мои ноги. Я тоже смотрю на свои стопы, и до меня доходит, о чем она.
При обороте я не становлюсь кристально чистым, а раны не исчезают. Зверем я прошел по болоту, грязи и лужам. И сейчас мои ноги и руки в таком состоянии, словно я рыл руками землю, стоя по колено в грязи.
Я понимаю, что она права, но не могу заставить себя сдвинуться с места. Пока она здесь при жутко голодном клане сверхов, я не могу уйти.
Они просто голодны, а тут пахнет праздником живота.
Они не набросятся на Алису.
Но…
Логика тут бесполезна. Мой зверь натурально сходит по ней с ума.
Она раскраснелась от готовки, две пряди прилипли к виску от жара кухни. Но даже так она кажется мне привлекательной. Вкусной. Пахнет слаще этого долбаного блюда, по которому сходит с ума вся стая.
Да. Почему они тут? Все должно заработать только завтра.
Я хватаюсь за факт, чтобы как-то вылезти из этой бездны. Чтобы снова настроить себя на прежний режим, а не погрязнуть в инстинктах.
– Столовая должна открыться завтра, – сипло напоминаю я.
Алиса недовольно выдыхает, и этот ее вздох проходится мне по оголенным нервам. Я слишком остро на нее реагирую. Так нельзя. Так не может дальше продолжаться.
Я пропустил важную встречу. Я несся сюда как оголтелый.
С этим нужно что-то делать.
У меня чувство, что я заложил петлю и уже на высшей точке понимаю, что ошибся в расчетах и разобьюсь, если не случится чуда.
А оно не случится. Никто никогда мне не помогал и не поможет. Я всегда сам справлялся со своими проблемами.
– Женя, – Алиса оборачивается, – дай мне порцию.
Я не понимаю, что она хочет сделать. Слежу за тем, как Женек, которого я определил ей в помощники, со сверхскоростью влетает на кухню и уже через несколько ударов сердца протягивает Алисе тарелку с чем-то странным, квадратным, с сырной корочкой.
Одурманяще вкусно пахнущим.
Так, что у меня желудок сводит спазмом.
Алиса надавливает вилкой, берет кусочек и вдруг делает шаг ко мне. Я не двигаюсь, смотрю на нее. Вижу, что смелости в ней – капля в море волнения, но она все равно прет вперед.
Подносит вилку с куском чего-то невероятного к моему носу.
Я жадно втягиваю аромат.
– Открой рот.
Я открываю. Сам не знаю почему.
И Алиса пихает кусок мне в рот – решительно и беспрекословно. И как только еда попадает на язык, я жадно проглатываю, даже не жуя.
Вкусно так, что я сейчас чуть не проглотил язык.
Но мало. Жутко мало.
Еще!
Глава 49
Разум отступает, уступая место простым неистовым сигналам тела. Голод, жгучий и всепоглощающий, пожирает меня изнутри.
Тот маленький кусок, что она дала, не утоляет его, а лишь разжигает сильнее, словно капля воды на раскаленные угли.
Еще!
Взгляд, помутневший от напряжения, скользит с тарелки в ее руках на людей вокруг.
Это моя стая, но в этот миг их голодные взгляды, устремленные на нее, на еду, которую она держит, вызывают во мне глухое раздражение.
Мое!
Я не кричу – этого не нужно. Я просто с удовлетворением отпускаю свое намерение, и волна ментального давления, тихая и неумолимая, прокатывается по залу.
Твердый и неоспоримый приказ не трогать мое.
Стекла в окнах дрожат, а сверхи на мгновение замирают, вжав головы в плечи. Кто-то даже смеет смотреть на меня с обидой, и я пускаю еще одну волну.
Все вон!
Стулья скрипят, воздух движется от скорости нескольких десятков оборотней, которые покидают столовую всеми возможными способами.
Распахиваются все окна, и столовая пустеет всего за два вдоха.
Мы остаемся с Алисой одни, и это понимание приносит мне какое-то особое удовлетворение.
– Снова проветриваешь? – Держа вилку в руках, она смотрит в сторону огромных распахнутых окон.
Я не сразу понимаю смысл сказанных слов. Перевожу дыхание, напрасно мысленно цепляя крючком человеческую часть меня.
Бесполезно.
Я никогда так не испытывал чувства зверя в человеческом обличье. Ни его голос, ни
