мной, протягивает мне одну тарелку из двух. Я беру, придерживая вилку руками, чтобы не упала.
– Спасибо.
– Мне нужно будет уехать решить некоторые дела, а вечером мы с тобой поговорим. У меня есть для тебя предложение.
Я удивленно смотрю на него. Даже предположить не могу, что он скажет.
– Оно мне не понравится? – спрашиваю я.
– Не знаю, – честно отвечает он. – Но оно решит и твою, и мою проблемы.
Он закидывает кусочек приготовленного мной блюда в рот и начинает жевать с такой тщательностью, словно это кусок жесткого мяса, а не нежнейшая запеканка.
Решит мою проблему? Моя проблема – это он.
Что ж, ладно, пробуду здесь еще до вечера и узнаю, что он хочет мне предложить.
Глава 53
Александр
Собрать в себе человечность заново было трудно. Зверь не хотел отступать, противился, и только факт, что животная половина спровоцировала ее побег, помог немного притупить инстинкты и вернуть управление.
Важная сделка провалена. Веду себя как умалишенный. Выгнал весь клан, чтобы никто не смотрел, никто не вдыхал, никто не ел то, что приготовила своими руками Алиса, и не для меня.
Я достаточно упрямился и получил вот такой исход. И плевать на причину моей повернутости на Алисе. Нужно разруливать то, что уже есть, а потом уже искать источник.
Мне как удар по лбу эта последняя выходка зверя. Вот уж не думал, что смогу животной сутью стоять на четырех ногах.
Моей дикой половине нужна Алиса? Хорошо. Будет.
Иначе я совсем двинусь, потеряю все то, чего достиг за эти годы.
Не позволю.
Меня отпускает, стоит только принять это решение. Животная половина точно знает, какой я могу быть упорный и упертый, если поставлю цель.
А я ее поставил.
Первое, что делаю, – пробую исправить последствия своего поступка в столовой. Я знаю, что Алиса убежала ровно до ребят из клана, которые посадили ее к себе.
Знаю, что блюдо, которое она приготовила, уже остыло, но это лучший из вариантов. Она старалась, готовила, и при мысли, что ее труд пропадет, а она расстроится, увидев это, мне не по себе.
Второе, что я решаю сделать, – это поехать с Ефом и минимизировать вред от сорванной встречи. Может, что-то да удастся вернуть.
И третье – я назначаю нам с Алисой разговор на вечер, в котором хочу предложить ей сделку.
Моей животной половине она очень нравится. Зверь тащит нас к ней, несмотря ни на что. Мои мысли на девяносто процентов состоят из фантазий о ней.
Чтобы не свихнуться, мне нужно быть с ней не просто в одном здании. Нужно держать ее рядом с собой.
Я еду к Лиховским, с которыми должен был сегодня встретиться по янтарной сделке, но в голове ульем жужжат мысли о ней. Я выстраиваю тысячи стратегий, что делать, при тысяче вариантов ее ответа, вместо того чтобы думать о сделке.
Лиховские принимают меня с ледяной вежливостью. Кабинет, отделанный дубом и янтарем, давит показным благосостоянием и родовой историей на стенах.
Старик Лиховский, Петр, исподволь наблюдает, как его великовозрастный сын Дмитрий разливает чайный гриб в три высоких бокала.
Не знаю, издевка это или пристрастие к особым напиткам, но я кожей чувствую, как изменилось их отношение ко мне.
То хлипкое доверие, которое я с такой тщательностью выстраивал, подбираясь к ним через десяток людей, испарилось.
– Сорвал встречу, Александр. Несерьезно. – Голос Петра ровный, но я знаю, что это видимое безразличие.
Внутри все сжимается в тугой яростный комок. Мой зверь рычит, требуя разорвать эту игру в цивилизованность с людьми.
Вместо этого я беру бокал, не позволяя пальцам сжать стекло так, чтобы треснуло, хотя безумно хочется.
– Неотложные семейные дела. Как только решил – сразу к вам. Сожалею, что вам пришлось ждать меня.
Как там моя девочка с запахом свежего хлеба? Такая же сладкая, как булочка с джемом…
Стоп.
Дмитрий ухмыляется:
– Слышал, у тебя новый… повар завелся. Девушка. Интересно, настолько ли она хороша, что ради нее рушатся сделки?
Кровь ударяет в виски. Я сжимаю челюсти так, что их сводит.
Откуда он знает?
Мы встречаемся взглядами, и я клянусь, что были бы они оборотнями – уже бы катались по полу, держась за голову. Но Лиховские люди. Хрупкие, но нужные мне смертные, которые и не подозревают о звере под моей кожей.
Если я сейчас их растерзаю, только закреплю за собой славу опасного и неуравновешенного сверха, с которым никто не захочет иметь дело. Ни о каком признании столичных кланов тогда не будет идти и речи.
Воздух в комнате сгущается, наполнившись запахом их страха и моего подавленного гнева. Еф, стоящий за моим плечом, делает едва заметный шаг вперед, предупреждая.
Значит, у нас в клане крыса. Но зачем Лиховские показывают свою осведомленность? Это не в их интересах.
– Мой персонал – не тема для обсуждения. – В тишине мои слова звучат четко. – Кажется, мы говорим о янтаре? Или я зря теряю время?
– Конечно о янтаре, – подключается Петр Лиховский. – Но как мне с вами вести дела после сегодняшнего утра? Я заранее нанял лучшего юриста, снял кабинет в банке и закрепил за нами персонал, чтобы провести сделку. И вот я узнаю, что мой будущий партнер бегает за поварихой.
Я сжимаю кулаки, потому что не могу отрицать два факта.
Первый: Лиховский в курсе, кто я. Ведь невозможно держать такого осведомителя и не знать, что у нас не банда, а клан оборотней.
И второй: он не собирается совершать со мной сделку, иначе бы не раскрыл карты.
Подумав, я понимаю, что его цель – вывести меня из себя, чтобы я рыскал по всему клану в поисках крысы. Чтобы я слетел с катушек. Чтобы все узнали, что самый сильный ментально зверь никогда не сможет прижиться в обществе.
И я сейчас чувствую эту точку невозврата особо тонко. Однако опыт самоконтроля так легко не уходит. Я идеально держу себя в руках.
– Что? – спрашивает Лиховский. – Еще держишься? Молодец. Мне так про тебя и говорили – что ты тертый калач.
– Ты всего лишь человек. Кто за тобой стоит? – спрашиваю я, гордясь тем, как спокойно звучит мой голос.
Внутри же у меня просто извержение вулкана.
Петр Лиховский пожимает плечами и встает:
– Разве это имеет значение?
Он отходит за стеклянную панель, и она отъезжает, отрезая половину кабинета, где остаюсь я и Дмитрий Лиховский.
Я спокойно ставлю бокал с напитком на стол и смотрю на Петра как
