куда деться и как сбежать от меня. В его глазах я вижу страх и вопрос, как же все могло пойти не по плану.
А вот так. Когда люди заходят на территорию оборотней, все идет не по плану. Потому что они не имеют ни малейшего понятия о нашей природе.
Да что говорить – я сам только сейчас кое-что открыл о себе и своем звере.
– Она… – Голос Петра дрожит. – Она в столице.
Так и знал. Наша область отрезана от основной части страны, поэтому не так легко было бы провернуть похищение сюда. Думали, что для выведения меня из себя и потери контроля хватит создать для меня угрозу.
Но как же Леся? В самом деле похищена или это дела клана лис?
– И кто твой идейный вдохновитель, Лиховский? Говори, и я сохраню тебе жизнь.
Глава 55
Лиховский прячет взгляд:
– Со мной связывались через шифрованный канал. Рассказали, что ты оборотень и вся твоя банда – такие же. Голос был изменен. Деньги поступили через цепочку офшоров.
Я сжимаю кулаки. Держит меня за дурака? Думает, я поверю?
– Я не пойму – тебе что с этого перепадет? – безразлично спрашиваю я, косясь взглядом на застывшего Дмитрия, у которого из подвижного сейчас только взгляд.
Лиховский смотрит на меня настороженно и говорит:
– Твой янтарный бизнес.
– Да ты что? И как бы он тебе перешел? – усмехаюсь я.
Эта информация может указать мне на организатора безобразия.
Я уже мысленно составляю список тех, кто мог бы провернуть такое. Слишком короткий список. Слишком могущественные имена.
– Я бы спровоцировал тебя на срыв, чтобы столичные кланы увидели, что ты неконтролируем, что твой зверь сильнее тебя. Что ты… – Лиховский сглатывает и продолжает: – …угроза для всех. После этого тебя должны были «нейтрализовать». Вернуть в клетку под контроль.
Я широко улыбаюсь, и на лице Петра проступает ужас.
– Сам понял, что проболтался? Откуда человеку со стороны знать такое?
– Мне рассказали.
– Ага. И о всех своих планах тогда тоже?
Петр опускает голову, но молчит.
Ладно, зайду с другой стороны:
– А Олеся? Она была частью плана с самого начала? Или ее похитили, чтобы гарантировать результат?
– Я не знаю! Клянусь! – Лиховский подпрыгивает на кресле. – Мне лишь сказали, что будет триггер. Что ты не удержишься, увидев ее. Что это твое слабое место.
Он начинает нервничать, и это хорошо. Так его мозги будут работать куда хуже.
Значит, враг уверен, что Олеся – мое слабое место?
Вот ему будет сюрприз. Такой же, как мне сегодня. Ведь до этой ситуации я был уверен, что вид прикованной Леси должен разорвать меня изнутри. Но теперь я отдаю себе полный отчет в чувствах.
Я ощущаю лишь холодный расчетливый гнев. Не за себя, а за нее. Ее использовали так же, как пытались использовать меня. Или же, подумать даже больно, она сама рада была поиграть в похищение.
Клан лис. Могли ли они пойти на такое? Эта навязчивая мысль не отпускает.
И в этот момент до меня доходит самая шокирующая часть этого открытия. Мое слабое место больше не там, где его ищут враги. Оно пахнет свежей выпечкой, дешевым мылом и пряными травами. И ждет меня в столовой старого Дворца спорта.
Дверь распахивается, и входит Еф. Его взгляд скользит по Лиховскому-старшему, затем по сыну, забившемуся в угол, по разбитому стеклу и останавливается на мне в ожидании приказа.
– Разберись с ними, – спокойно говорю я, глядя на помощника, и медленно иду к выходу.
– Ты обещал сохранить мне жизнь! – кричит Петр мне в спину.
– Ты плохо старался, – бросаю, не оборачиваясь и не сбавляя хода.
– Стой!
Я продолжаю идти.
– Это… Это лис!
К моим ногам словно вмиг привязывают по тонне, а по башке дают железной битой.
Что?
Я прикрываю на миг глаза, потому что оказался к этому не готов. Размышлял об этом, но вот так услышать…
Слишком.
– Кто? – хрипло спрашиваю, не оборачиваясь.
Бура? С его темным прошлым только он один на это способен.
Боится меня? Правильно делает. Я ему его чернобурый хвост-то откручу.
Столько лет прошло, а он затаил обиду. Значит, у них совсем с Лесей не гладко и сладко.
Эта мысль приносит мне укол удовольствия.
– Слышал, что его зовут Никсом. – Фраза, брошенная Лиховским, подобна водородной бомбе – не оставляет мне и шанса.
Я опираюсь рукой о стену, и меня захлестывает такая волна отторжения и несвязных мыслей, что я на миг теряю зрение.
А когда оно возвращается, я оборачиваюсь к нему и говорю:
– Нет. Врешь. Отец Леси скорее себе ногу отгрызет, чем позволит ей хоть немного нервничать. Никс никогда на такое не пойдет. Ему проще приехать ко мне и разобраться здесь и сейчас.
А она на видео выглядела испуганной. Очень.
– Я говорю правду! Это он. – Петр бросается ко мне, явно желая убедить и поговорить, но его перехватывает Еф.
– Еф, упакуй их к нам в карцер, – говорю я, выходя.
Нужно проветриться, глотнуть свежего воздуха, чтобы прочистить мысли.
Тот, кто хочет столкнуть лбами меня и лис, знает о нашей ситуации, но плохо знает самого Никса. Он никогда бы так не поступил. Эти все многоходовки – не про него.
Командир спецотряда лис, лучший следопыт, он скорее вызовет на бой, чем устроит такое представление.
Кто же за этим прячется?
Я достаю телефон, смотрю на экран.
Век туда не звонил, но, похоже, настало самое время. Нужно узнать, что там происходит.
Гудки идут невероятно долго. Я не менял номер и, скорее всего, определяюсь у него на конце провода.
– Да? – наконец раздается голос Никса. – Говори быстро, я немного занят.
Я отчетливо слышу звуки драки.
– Идешь спасать Олесю? – спрашиваю я и слышу тишину в ответ.
Где-то вдалеке звучит голос Буры:
– Какого хрена? Это он?
– Спасешь ее – надо поговорить. Нас хотят стравить, – говорю я и заканчиваю разговор, понимая, как в драке с оборотнями важно каждое мгновение.
Глава 56
Кладу телефон в карман, а в ушах до сих пор звучат звуки драки в тысячах километрах от меня. Голос Буры, напряженное молчание Никса – все это красноречивее любых слов.
Кто-то очень умело раскидывает щепки, надеясь, что мы с Никсом перегрызем друг другу глотки, пока тушим пожар.
А песец скорее вырвет себе клыки, чем позволит причинить дочери вред, и я это прекрасно знаю. Бура тоже не может быть придурком, который это устроил, – я
