его сознание, ни даже движение под кожей. Я сейчас словно зверь на двух ногах.
Очень странное ощущение. Словно это я и не я одновременно.
Словно животная половина нацепила на себя человеческую оболочку. Словно мои части спутались между собой.
В моей жизни были разные периоды. Я терял зверя. Я был зверем. Я подавлял зверя. Я жаждал зверя.
Я терял человеческую часть себя в зверином облике и наоборот. Но я никогда не чувствовал себя зверем в виде человека. Никогда.
Алиса смотрит на меня с опаской, но с долей упрямства и обиды:
– Зачем ты их прогнал? Они голодны. Я приготовила на всех.
Я иду к столу, рывком отодвигаю для себя стул и сажусь.
– Покорми меня, – говорю с вызовом.
Ощущение, что я еще не успеваю обработать в голове желания, проанализировать действия, а уже все сказал. Уже все сделал.
Я не я.
Ощущение, что я теряю контроль, накрыло бы, если бы я бы собой. Но сейчас я явно не в себе.
Щипаю себя за бедро, отчетливо чувствую легкую боль. Надо же – мозг еще слушается и чувствует.
Но что за черт?
Я всегда себя контролировал. По-другому самому сильному ментально зверю и нельзя.
С самого рождения мне говорили о том, что я всегда должен подумать, взвесить, проанализировать, а уже потом действовать. Что я всегда должен помнить об ответственности за свои действия и о том, как силен и какой вред могу нанести окружающим.
После случая с Линой я хорошо усвоил этот урок.
И что теперь? Я словно стал инстинктами на двух ногах. Пускаю слюни, жду, пока накормит.
А она не торопится меня кормить. Держит тарелку в руках и смотрит с замешательством.
Я рывком хватаю ее за руку и притягиваю к себе на колени. Смотрю на еду на тарелке, потом на вилку, потом на нее. И снова – тарелка-вилка-она…
Я не знаю, что больше хочу съесть – то ароматное блюдо или ее.
Алиса застывает на моих коленях с широко открытыми глазами. Дергается, но я держу крепко.
Она просто одуряюще приятно пахнет. Я зарываюсь носом в ее шею, и она дергается, но я не отпускаю.
– Я голоден. – Мой голос звучит хрипло.
Неприятно, что она отстраняется. Хочется притянуть ближе, но ее дискомфорт мне неприятен. Я чуть ослабляю напор.
– Я голоден, – повторяю я.
– Так ешь. – Алиса хочет поставить тарелку на стол, но я не даю – перехватываю руки.
– Покорми меня.
Алиса медленно моргает. Сомнение отпечатывается на ее лице. Ее взгляд мечется.
– Я съем либо еду, либо тебя. Я очень голоден, – предупреждаю я.
Вилка в руках Алисы отделяет кусочек блюда, и я сглатываю слюну. Ловлю ртом этот кусок еще на подлете.
– Еще!
Вилка дергается в ее руках, но она снова отделяет кусочек. И я снова проглатываю его с ощущением, что съел крошку.
– Кончилось, – тихо шепчут вишневые губы Алисы.
Не могу отвести от них взгляд.
Что кончилось? Как кончилось?
– Еще, – требую я.
Алиса дергается, я не даю встать.
– Как я положу еще, если ты меня держишь?
Я с трудом расслабляю руки, но стоит ей встать и отойти, как я иду за ней следом.
На пороге кухни она резко оборачивается и строго заявляет:
– Сюда только чистым и в чистой одежде.
Грудь вибрирует от рычания, но не злого, а какого-то… заигрывающего, что ли. Я словно уговариваю ее на каком-то совершенно новом уровне общения.
И то, как она вдруг смущается, взрывает голову удовольствием.
Я сбрендил. Сошел с ума. И самое хреновое – мне это нравится.
Глава 50
Алиса
Он смотрит на меня. Не Саша – глава клана, властный и холодный. Даже не тот разъяренный зверь из душа. Передо мной чистейший инстинкт, облаченный в человеческую кожу.
Его взгляд, темный и бездонный, скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. В нем нет ни капли привычного мне анализа – только голод, всепоглощающий и простой.
И этот взгляд парализует. Он не человеческий – звериный.
– Покорми меня. – Голос Саши даже звучит по-другому, ниже.
От его хриплого голоса по коже бегут мурашки. Не от страха, а от чего-то древнего, первобытного. Слова звучат не как приказ начальника, а как просьба зверя к своей… к своей кому? Я боюсь думать дальше, хотя каждое его движение, каждый его взгляд снова и снова толкает мои размышления в эту сторону.
Когда он рывком притягивает меня к себе на колени, окружающий мир стирается. Его дикий запах кожи заполняет мои легкие. Волнующий, с примесью дыма, леса и дорогого мыла.
Твердость мышц подо мной пугает – они словно налиты сталью. Как тут не осознать, что сидишь на коленях у огромного хищника, который вряд ли сейчас помнит свое имя?
Я замираю, боясь пошевелиться. Он впивается взглядом в тарелку, а потом в вилку в моей зажатой руке, следом снова в меня. И так по кругу, и с каждым разом искра в его глазах загорается сильнее, а руки, обвившие мою талию, напрягаются.
Его взгляд крайне говорящий. Он не знает, чего хочет больше – еды или меня. И эта мысль одновременно пугает и волнует.
Когда на тебя ТАК смотрит ТАКОЙ мужчина, сложно остаться равнодушной. Он словно будит во мне что-то мне самой неизвестное, погребенное под детскими обидами, переживаниями юности и неудачным опытом отношений.
Когда он зарывается носом в мою шею, я дергаюсь. Не от отвращения, а от шока.
Его горячее дыхание обжигает кожу.
– Я голоден, – звучит мне прямо в ухо, и по телу разливается странная слабость.
Он же мне неприятен своим поведением. Он же опасен своей природой. Он же постоянно теряет контроль.
Но в его голосе сквозит такая искренняя потребность, что мои собственные инстинкты начинают бунтовать против логики.
Он голоден. У меня есть вкусная еда, которую он не хочет ни с кем делить. И это так… волнующе.
Чувствовать свою власть над таким зверем, как он. То, как он уже проглотил кусок с моих рук, дарит невероятное ощущение, в котором я пока не могу разобраться.
– Я съем либо еду, либо тебя, – слышу я.
Удивительно, но в его словах не чувствуется угроза. Скорее неловкий флирт.
Я подношу вилку с едой к его губам. Он ловит кусок моментально. Даже не касается металла. Проглатывает и требует еще.
Снова.
Он ненасытный и пугающий, но в то же время эта зависимость от моей еды приятно щекочет нервы.
Да, я в замешательстве. Но
