полчаса я стояла перед дверью салона, а Зэй мягко подтолкнул меня вперёд и предупредил:
— Если мне не придёт уведомление о списании средств — ты будешь наказана.
Я закатила глаза.
— Это угроза?
— Это обещание, — ухмыльнулся он, поцеловал меня в висок и добавил: — Заберу тебя по первому требованию. Или когда соскучусь. Что, скорее всего, случится быстрее.
Он уехал на своей Саатре, оставив меня наедине с витриной, в которой платья выглядели как с обложки сказки. Я шагнула внутрь — и растерялась.
В прошлую свою свадьбу я выбирала самое простое. Платье со скидкой, «чтобы не трынькать семейный бюджет», как выразился тогда мой бывший. Белая синтетика, слишком узкий корсет и ощущение, будто я — невеста по промокоду. Я тогда старалась быть удобной. Скромной. Практичной.
А сейчас…
Сейчас я была той женщиной, которую любимый мужчина сам привёз в бутик и сказал: «Выбирай самое лучшее. Всё, что пожелаешь». И дал понять, что слишком дешёвое платье он лично сдаст обратно, потому что его ведьма должна блистать. Не скромничать. Не экономить. Блистать.
Мне было странно. Немного не по себе. Слишком по-королевски. Слишком много чувств, слишком много ощущений, что я не привыкла разрешать себе. И в то же время — это было невероятно приятно. Волнующе. Хочется — и страшно.
А вот продавцы, узнав, что мой бюджет не ограничен… растерянными не были вообще. Они тут же задвигали в сторону скромные модели и потащили меня в зал, где платья были расшиты вручную, сияли, как драгоценности, и пахли мечтами.
— Приготовьтесь влюбиться, — сказала одна из них, уже снимая с манекена платье с переливами лунного света.
И я поняла — сейчас произойдёт нечто волшебное.
Зэйлор
Мы отвезли Эви в сад — малышка радостно затараторила что-то воспитательнице, и я в который раз поймал себя на мысли, что мне всё это нравится. Даже слишком. Страшно приятно, пугающе уютно. Потом закинул мою красавицу в салон. Как же хотелось выбрать для нее что-то самое развратное и прекрасное одновременно, но я обещал не подглядывать и поэтому поехал в офис.
В своей башне я сразу прошёл в кабинет и начал разбирать бумаги. Нужно было отвлечься, пока Лина выбирает себе платье. Я даже представлять не хочу, во что она нарядится — знаю лишь одно: она будет прекрасна. Как всегда.
Через минут пятнадцать зашёл мой секретарь — Сарин. Толковый молодой драг. Молчит, когда надо, и говорит только по делу.
— Вы просили собрать сведения по... бывшему мужу госпожи Аделины, — начал он спокойно. — Но есть нюанс.
Я поднял голову.
— Какой ещё нюанс?
Сарин чуть помедлил.
— Он, строго говоря, не бывший.
— Что?
— Документы о расторжении брака не подписаны. Ни ею, ни им. Более того, в суд они не были поданы. Насколько мне известно, никто об этом не знает.
Я уставился на него, прижав пальцы к вискам.
— Она сказала, что они развелись.
— Верю. И думаю, что она сама об этом не знает, — кивнул Сарин. — Скорее всего, она подписала бумаги, но он просто не подал их в суд. Возможно, намеренно.
— И зачем ему это?
— Если бы она погибла, находясь в браке, он получил бы всё. Без лишних телодвижений. В том числе право распоряжаться её долей и, потенциально, судьбой ребёнка. А еще я знаю, что его отец категорически против развода. Вроде как Аделина ему нравится.
У меня внутри всё сжалось. Злобно.
— Значит, если мы хотим всё исправить, надо сделать так, чтобы он...
— Умер? — спокойно поднял бровь Сарин. — Не лучшая идея. Тогда опеку получат его родители. И они не отдадут девочку Аделине в единоличную опеку. Возможно, вообще никуда не отпустят. Среди светлых они крайне влиятельные. А значит, она либо уедет с ребёнком обратно, либо попадёт в судебную тяжбу. В любом случае — вы её потеряете.
Я резко встал.
— А если просто развести их?
— Вот это разумнее. — Сарин протянул мне папку. — Я нашёл примерное место, где могут быть оригиналы бумаг. С разрешения госпожи мы могли бы ускорить процесс и подать их без лишнего шума, если сможем их раздобыть.
Я кивнул, усаживаясь обратно.
— Хорошо. Займись этим. И узнай, чешется ли этот гад по поводу того, что дочь исчезла.
— Уже проверял, — вздохнул Сарин. — Он знает, что ребёнок жив. У светлых с этим просто: они могут отслеживать жизненные потоки родных, особенно детей. Он не шевелится именно потому, что понимает: Эви жива и здорова. А сам ребёнок ему не был интересен никогда — ни на одном фото, ни в одном деле он не упоминается как отец. Его интересовала только Аделина — точнее, её ресурсы. И тот контракт, на котором она сейчас «висит».
— Контракт? — хрипло переспросил я.
Сарин открыл ещё одну папку.
— Вот он. В нём указано: если она не приведёт крупного клиента в течение трёх месяцев с момента открытия филиала, она теряет свою долю в компании. Полностью. Даже если развод произойдёт.
Я скрипнул зубами.
— Мне плевать. Я сам её обеспечу.
— Это понятно, — кивнул Сарин. — Но если она потеряет источник дохода, то в суде, в случае новой попытки забрать ребёнка, у него будут шансы. Особенно если он представит себя как стабильного и обеспеченного отца.
Я ударил кулаком по столу.
— Этот ублюдок играет с моей женщиной.
— Да. И вам, вероятно, придётся сыграть тоньше. Или немного подождать.
— Подождать я ещё могу. — Я прищурился. — Но он поплатится. Найди документы, которые она подписывала. — Голос у меня был низкий, холодный. — И отслеживай передвижения этого ублюдка. Особенно если он вдруг решит навестить дочь… или свою жену. Слово вышло сквозь стиснутые зубы. Я чувствовал, как внутри поднимается тьма.
Сарин только кивнул. — Сделаю. — И ещё. Видимо, свадьбу придётся отложить. Я сказал это резко, почти зло. — Но никому — никому — об этом не говорить. Я не хочу, чтобы она знала, что по документам всё ещё замужем. Мы исправим это. Без её ведома. — Понял вас. — Сарин больше ничего не добавил. Просто вышел, как всегда — чётко, без лишних слов.
Я выдохнул. Хорошо. Один шаг сделан.
Трррр... Телефон завибрировал на столе. Я посмотрел на экран. Заритар. Ну конечно.
Поднял трубку. — Да.
— Раньше ты был рад, когда я звонил, — лениво сказал он.
— Раньше ты не претендовал на мою женщину, — отрезал я.
Пауза.
— Я больше не претендую. — Его голос стал серьёзным. — Она чётко дала понять, что не хочет быть моей. Так что мы можем снова вернуться к нашим привычным отношениям.
Я усмехнулся без веселья. — Когда с её
