не хватает данных. И я хотела бы спросить, нет ли в вашей личной библиотеке каких-либо свидетельств, дневников, хоть чего-либо о роде Де Лабом, начиная с семнадцатого века?
Господин Ришар хмурит брови, и отводит взгляд куда-то в сторону.
– Стейси… – тон его голоса мне не нравится. – Мне жаль тебя разочаровывать, но я не владею никакими данными о семье Де Лабом, датированными раньше девятнадцатого века. Скажи мне, что ты хочешь там найти?
– Любые упоминания о ведьме Ля Вуазен, о ее близких, друзьях, свидетелях ее жизни. Хоть что-то. Это она наложила проклятье, не позволяющее господину Де Лабому покинуть картину. Но, мне хочется понять ее, понять то время, понять, что могло оказать влияние на ее мировоззрение, понять, что могло содержаться в продолжении записки…
– Матильда была права… – грустно качает головой господин Ришар.
– О чем вы? – Я натягиваюсь, как струна.
– Ты уже вступила в свою погоню за призраками и не остановишься, пока не настигнешь их… или же пока это не сломает тебя окончательно.
– Матильде следовало бы подумать об этом раньше. До того, как она уговорила вас взять меня на работу, являющуюся лишь прикрытием для мистической загадки, которую я должна разгадать, – я усмехаюсь. – Все так отчаянно хотели моего прибытия, скрывали от меня правду, ждали, что я разберусь со всем сама, а когда именно так и получилось, сказали притормозить. Матильда, мать-настоятельница, а теперь и вы.
– Я ничего от тебя не скрываю, Стейси. Если бы в моем распоряжении были бы данные, о которых ты говоришь, я бы поделился ими, не задумываясь. Но их просто нет. Очень жаль, что информация, которую ты ищешь, утеряна. Специально или по воле случая – уже не имеет значения. Как бы это прискорбно не звучало, тебе нужно принять реальность такой, какая она есть. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше будет для тебя.
– А как скоро вы отпустили своих призраков? – с вызовом спрашиваю я.
– Они до сих пор со мной. Именно поэтому я знаю, о чем говорю.
Дверь в комнату открывается, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Матильда заходит с подносом в руках, не сразу замечая меня.
– Ох, Клод, знал бы ты, что натворил этот негодяй Эклер, я просто… – она осекается, заметив меня. – Стейси, а ты?.. Вы? Я, наверное, помешала.
– Нет. – Я резко встаю со стула. – Я получила всё, что хотела. Спокойной ночи, господин Ришар. Спокойной ночи, тётя.
Не дожидаясь ответа выбегаю из кабинета, как можно быстрее спускаюсь по лестнице и залетаю в свою комнату, с силой хлопнув дверью. Да что же это такое? Я не буду сдаваться. Просто не могу. Почему все вокруг думают, что знают, как лучше для меня, при этом даже не пытаясь понять мои мысли, чувства и доводы? Мне раздают советы люди, живущие затворниками долгое время. Так разве мы не вольны сами выбирать, от чего сходить с ума?
Я беру ноутбук с прикроватной тумбочки, усаживаясь поудобнее на кровати, и открываю стартовую страницу браузера. Ночь будет долгой, но я прошершчу весь интернет, открою каждую вкладку, и найду то, что мне нужно.
***
От компьютера меня отрывает лишь жалобное пение птиц за окном. На часах уже почти семь утра, а значит я просидела всю ночь, так и не обнаружив ничего стоящего. Факты противоречат друг другу, любая зацепка утопает в паутине противоположных, ведущих одна к другой, и в то же время в никуда. Я даже успела пообщаться с чатом GPT, задавая ему вопросы о том, как снять проклятье, и запрашивая продолжение того, что написано Катрин. Но ни один из вариантов меня не удовлетворил.
Я откладываю ноутбук в сторону и разминаю затекшие ноги и спину. Мне нужен кофе и как можно больше, чтобы продолжить поиски. Поэтому я спускаюсь вниз и включаю кофеварку, потирая уставшие от долгого сидения за компьютером глаза. В тот момент, когда я стараюсь подавить зевок, на кухню заходит Матильда. Увидев меня, она затихает и буравит оценивающим взглядом.
– Доброе утро, плохо спала? – в конце концов интересуется тетя.
– Доброе, вообще не ложилась, – снова зевая отвечаю я. – Сегодня поеду в библиотеку в Руан на весь день, так что на меня можешь не готовить.
– Ты уверена? Тебе бы стоило отдохнуть…
Я смотрю на тётю. На то, как искренне она хмурится и прикусывает губу, стараясь скрыть волнение за меня. И моя злость испаряется. Она не желает мне зла, она просто не понимает. Я же с агрессивностью матери-львицы защищаю свое право принимать решения и бороться за чужую жизнь, потому что однажды у меня его уже отняли. Я ничего не могла поделать со смертью родителей, но я могу сейчас.
– Спасибо, – беру чашку с горячим кофе и ласково улыбаюсь тёте. – Всё правда хорошо.
Покидая кухню, я глажу Матильду по плечу, притворяясь, что не замечаю направленного на меня обеспокоенного взгляда, в котором отчетливо читается недоверие. Если тётя пока не считает меня сумасшедшей, то у меня есть дурное предчувствие, что в скором времени это изменится. И в конце концов я оказываюсь права.
***
Следующие две недели проходят как в тумане. Поездки в библиотеку, десятки проштудированных книг по истории, таблиц и списков имен. Я не сплю ночами и днями, мне редко удается подремать несколько часов, но во снах мне снова видятся даты, имена и места. Порой в них является Катрин, усмехающаяся над моими нелепыми попытками снять ее проклятие. Сны выматывают меня хуже реальности, я почти не ем, и от этого мой внешний вид сильно меняется. Лицо становится бледным, под глазами залегают глубокие тени, а одежда повисает мешком. Однако, никто не акцентирует на этом внимание.
Несколько раз я навещаю Дэниэля, но в основном ради того, чтобы найти какие-то свидетельства жизни его предков в поместье "старого образца". Оказывается, что несмотря на всю величественность рода, до наших дней дошло не так много исторических документов или других подтверждений его существования. Вся информация крутится вокруг дневников Елены и Катрин, которые я перечитываю несколько раз, постоянно анализируя написанное, пытаясь уловить тайный смысл в каждой фразе, но так ничего и не нахожу.
Я практически забываю о существовании самого Дэниэля, позволяющего мне бесконтрольно копаться во всем, что находится в поместье. Он не беспокоит меня во время моих поисков, предоставляя личное пространство. И все же пару раз я ловлю на себе его пристальные задумчивые взгляды, но он ничего не говорит, и поэтому я продолжаю делать то, что должна.
Матильда тоже
