Реджи, привет, это Дэвид… Да, знаю, знаю… Нет, но больше об этом не упоминай, ха-ха… Реджи, вопрос жизни и смерти, карнавальный костюм с прошлого Хеллоуина еще у тебя?.. Чудесно, могу я завтра заехать и одолжить его?.. Ты прелесть! На связи.
Дэвид окидывает меня победоносным взглядом, а я сгораю от нетерпения, чтобы узнать, что же он задумал.
– Ты же не против немножко поиграть в переодевания?
– Что у тебя на уме? – улыбаясь спрашиваю я.
– Идея вот в чём…
***
План, разработанный Дэвидом, был не просто классным, а поистине гениальным. В четверг утром мы с ним встречаемся в доме господина Ришара, чтобы успеть сделать все приготовления. Реджи оказалась старой подругой Дэвида, при упоминании которой его щеки каждый раз розовеют, как у влюбленного школьника. Из этого я делаю вывод, что их раньше связывало нечто большее, чем просто дружба, но решаю не смущать его своими допросами, несмотря на мое любопытство.
Я стою перед зеркалом в своей спальне, и из отражения на меня смотрит незнакомка, облаченная в монашеское платье, с покрытой головой и закрытыми лбом и шеей. Я решила, что не буду наносить макияж, отчего кожа у меня слегка бледноватая, а выражение лица унылое и покорное.
– Интересно, мне вручат Оскар за эту роль… – бурчу я себе под нос, прежде чем хватаю мобильный и прячу в кармане сутаны.
Спустившись по лестнице в прихожую, замечаю Дэвида, печатающего что-то на телефоне с серьезным выражением лица, но как только он поднимает взгляд на меня, оно тут же сменяется ели сдерживаемым весельем. Он закрывает ладонью лицо и начинает тихо посмеиваться, но затем я замечаю, что он вытирает указательным пальцем уголки глаз. Отлично, я рассмешила его до слез.
– Прекрасно выглядишь, Стейси! – он пытается скрыть смех за кашлем. – Искренне советую тебе навестить в таком виде Дэниэля, это внесёт разнообразие в ваши отношения.
– Заткнись! – огрызаюсь я. – Это вообще-то твой план, так что поехали, покончим со всем поскорее.
– Как скажете, сестра.
Я прохожу мимо него и одариваю уничижительным взглядом, но как только выхожу из дома, не могу скрыть улыбки. Возможно стоит послушать Дэвида, и заявиться сегодня перед господином Де Лабомом при полном параде.
Дэвид останавливает машину в некотором отдалении от монастыря и еще раз инструктирует меня о дальнейших действиях.
– Через десять минут все соберутся в трапезной после обеденной литургии. У тебя будет не больше двадцати минут, поэтому действуй быстро. Собрание обязательное для всех послушниц, но если вдруг тебя обнаружат в коридоре, возьми вот это, – он достаёт с заднего сидения плетеную корзину с растениями, – скажи, что собирала травы, и тебе нужно отнести их в кухню. Оттуда сбежишь через задний ход.
– Понятно, спасибо! – Я беру корзинку в руки и разворачиваюсь к двери.
– Я буду ждать тебя здесь. Если попадешь в неприятности, сбрось вызов. Постараюсь помочь.
Я оборачиваюсь к Дэвиду и быстро чмокаю его в щеку.
– Ты лучший, ты знаешь об этом?
– А ты? – парирует он.
Я лишь прищуриваю глаза в притворной злости, а в следующую секунду вылезаю из машины и быстрым шагом направляюсь к монастырю.
С первой частью плана я справляюсь весьма удачно, и до кабинета матери-настоятельницы добираюсь без приключений. Комната оказывается открытой, как и предположил Дэвид. Я долго с ним спорила, что такая женщина ни за что не станет безответственно относиться к своим вещам и тем секретам, которые они хранят, но, видимо принцип открытости и отказа от собственности является основополагающим в жизни монахинь. Я прикрываю за собой дверь, всё ещё не веря в собственную удачу, и жадным взглядом обвожу комнату. Будь я старинным дневником XVII века, где бы я сейчас находилась?
Не тратя ни секунды, я направляюсь к книжному стеллажу и внимательно осматриваю корешки, но кроме богословских книг и истории религии не нахожу ничего. Я открываю каждую дверцу рядом стоящего комода, но и там нет чего-либо, напоминающего старинные тетради. Остается только письменный стол. На нем разложено много бумаг, но под ними ничего нет, два выдвижных ящичка с правой стороны тоже оказываются пустыми, но верхний ящик с левой стороны не поддается, когда я изо всей силы тяну его на себя. Я уверена, что дневники Катрин хранятся в нём.
На столе рядом со стопкой писем лежит канцелярский нож, и я хватаюсь за него, как за единственную надежду. Я просовываю его в щель над ящиком и надавливаю, а затем дергаю за ручку, но ничего не происходит. Вдруг, до меня доносятся приглушенные голоса. Обед явно подошел к концу.
– Ну же, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Я снова начинаю двигать ножом из стороны в сторону, надавив при этом на ящичек, а затем слышу щелчок, замок мне поддаётся. Я резко дергаю за ручку, и когда ящик открывается, вижу перед собой две кожаные тетради, завязанные шнурком. "Оно!" Я прячу дневники в корзинку и выбегаю из кабинета, закрыв за собой дверь. Сердце колотится как бешеное, кровь стучит в ушах, но я продолжаю быстрым шагом спускаться по лестнице в пустой коридор и уверенно двигаться к выходу. Остается всего несколько шагов, как вдруг властный голос окликает меня сзади. Я останавливаюсь, и у меня перехватывает дыхание.
– Это травы для кухни? – спрашивает меня незнакомка, и я поворачиваюсь к ней.
– Да, мадам, – кротко отвечаю я, опустив голову.
– Так и несите их на кухню, или вам неизвестно, где она находится? – с подозрением спрашивает меня монахиня.
– Нет, мадам, видите ли, я здесь недавно, и немного заблудилась. – "Поверь мне, поверь мне, поверь мне!" Слова крутятся у меня в голове, как заклинание.
– Меня зовут сестра Джолин, впредь вы обязаны так ко мне и обращаться. Кухня с другой стороны, до конца коридора и направо. Как отнесете травы, присоединяйтесь к другим послушницам в классе на втором этаже.
– Слушаюсь, сестра Джолин. – Все еще потупив взгляд в пол, прохожу мимо монахини и следую по указанному ей направлению. Завернув за угол вижу в конце коридора двери. Одна ведет на кухню, а другая… на волю! Я ускоряю шаг, пролетаю мимо кухни и дергаю за ручку двери, что ведет на улицу. Она поддается мне, и я буквально вываливаюсь на каменные ступеньки. Подобрав юбки, бегу, куда глаза глядят. Дышать становится тяжело, но я боюсь остановиться, мне кажется, что кто-то преследует меня, хотя умом и понимаю, что это не так. Через десять минут я всё же замедляюсь и оглядываюсь по сторонам. Я стою посреди какого-то леса, и со всех сторон меня окружают только
