Приличные, — цедит Майя сквозь зубы.
— Что с ней случилось? — мой голос резко сипнет. — Она рассказала?
— Я спрашивала, она не говорит! — продолжает возмущаться Майя. — А еще она ругается матом и кусается. Мы никогда не узнаем, что с ней делали, почему она стала такой, и кто ее поранил. Никогда! И это твоя ответственность!
Молчу.
А что я могу сказать? Претензии по адресу.
— Фиг со мной, Артем, — говорит Майя с обидой. — Плевать на нашу с тобой предысторию, главное — она! То, что она пережила… Если бы ты не вышвырнул меня из дома, если бы попытался разобраться, мы бы еще тогда выяснили, что детей перепутали. И наша дочь не пострадала бы! Я это тебе никогда не забуду и не прощу!
Мне делается так хреново от ее слов, что кажется, сейчас чокнусь.
Майя попадает в самое больное место какое только есть в моей душе. Я ведь тысячу раз успел себе нарисовать, как Веронике было паршиво в детдоме, как она нуждалась во мне, в Майе.
Базара нет.
Такое не прощается.
Согласен на сто процентов.
Задыхаюсь от чувства вины, морщу лицо, киваю:
— Ясно. Вопросов, почему ты не хочешь ко мне возвращаться, у меня больше нет.
— Все? Я могу идти к детям? — Майя прищуривает глаза.
— Стой.
Наклоняюсь, открываю бардачок и достаю связку ключей.
— Возьми, — протягиваю ей. — Я ее сразу выкупил, но не было подходящего случая вернуть тебе.
— Что это? — удивляется Майя.
— Ключи от твоей квартиры, — говорю надтреснутым голосом. — Когда будешь готова, напиши мне, съездим, переоформим ее на тебя. Без тебя не вариант просто…
— Зачем ты это сделал, Артем? — Майя смотрит на меня круглыми глазами.
— Ты как-то говорила, что эта квартира для тебя очень важна, — пожимаю плечами, пытаясь скрыть чувства под напускным безразличием. — Что это та частичка земли, на которой ты стоишь, что она тебе силу дает. Помнишь? Нет? Я помню… В общем, я сразу решил ее тебе вернуть, но не было возможности подарить по-человечески. Пока оформили, пока то-се…
— Зачем ты это делаешь, а? — уже стонет она.
— Что делаю? — искренне не понимаю.
— Сначала с грязью меня смешиваешь, за человека не принимаешь, а потом делаешь что-то такое… Вот как это… И с Полей тогда…
С этими словами она пытается выскочить из машины, при этом ключи от квартиры оставляет на парпризе.
В последний момент успеваю схватить Майю за руку.
— Возьми ключи, я сказал! — рычу на нее. — Для тебя выкупал!
Вкладываю связку ей в ладонь.
Майя вылетает из машины как ошпаренная.
А я включаю зажигание, даю по газам, и гелик срывается с места.
Уезжаю побыстрее, чтобы не видеть Майю. Потому что смотреть на нее мне просто невыносимо больно. А еще дико стыдно и перед ней, и перед дочерью своей. Больно за них двоих… даже за троих, ведь Полька тоже настрадалась порядком. А она, как ни крути, не чужая больше.
Глава 32. Последнее слово за…
Майя
Я слышу, как за моей спиной заводится машина Артема.
Оборачиваюсь.
Колеса его черного джипа визжат, он стартует на скорости и уезжает. Причем так спешит, будто спасается от цунами. Очень скоро его машина исчезает за поворотом.
Вот и все.
Уехал!
Я хотела, чтобы он уехал, и он уехал.
Я точно хотела, да?
Шумно всхлипываю, часто-часто дышу, пытаясь подавить истерику.
Ключи от только что подаренной мне квартиры жгут руку. Можно было бы выбросить да забыть, но я не делаю этого. Подари он любую другую жилплощадь, точно выкинула бы, но это же моя квартира! Та самая, где было наше с Полей убежище, где она научилась ходить, сказала первое слово, назвала меня мамой.
Моя квартира!
И он подарил мне ее без всяких условий.
Зачем? Я же кинула его…
Бегу к площадке со всех ног.
Бросаюсь к Веронике, поднимаю ее на руки, потом тянусь к Поле, тоже хочу поднять.
— Ты не утянешь двоих, — резонно подмечает сестра.
И берет на руки Полю.
— Пошли домой, — стону на выдохе.
— Поняла уже по твоей расстроенной моське, что прогулка закончена…
Мы уносим детей с площадки, идем в подъезд, поднимаемся в квартиру сестры.
Спускаем девочек с рук в прихожей, отряхиваем их от песка, несем в ванную, быстренько обмываем детские ручки, ножки. Уже чистых выпускаем в зал.
— Идите играйте. — Сестра пихает девочек в направлении кукольного домика, который Артем подарил Полине еще в Москве.
Все игрушки, что он накупил для Поли, приехали с нами. И коллекция изрядно пополнилась из чемодана, который он привез с Вероникой. Словом, девочкам есть чем заняться.
— Пойдем, — Лена утаскивает меня на кухню. — Рассказывай, что он сделал?
Сестра закрывает дверь, складывает руки на груди.
— Если он тебе еще хоть что-нибудь сделал, я ему яйца оторву, честное слово!
Мне не впервой слышать от Ленки такие слова, она грозилась оторвать ему причиндалы много-много раз. Жаль, силенок у сестры для этого маловато. Зато она оказывает мне поддержку, в которой так нуждаюсь. Она как узнала, что везут Веронику, даже взяла отпуск, чтобы нас поддержать, понянчиться с детьми, помочь девочке адаптироваться.
Я плюхаюсь на табуретку у стола, кладу на столешницу ключи:
— Артем выкупил мою квартиру и хочет оформить на меня. Вот, даже ключи припер…
Кустистые русые брови мой сестры буквально врезаются друг в друга на переносице.
— О как! Удивительный мужик твой Артем, — выдыхает она, рассматривая выданную им связку.
— Чем удивительный? — не понимаю, к чему она.
— Честно сказать, когда ты затевала всю эту катавасию с деньгами для операции Поли, я думала, он пошлет тебя матом, как он обычно делает, и на этом все. Вернешься, станешь сопли на кулак наматывать, и все закончится кабальным кредитом, за который ты будешь до конца жизни вкалывать на банк, лишь бы спасти дочку. И то вряд ли дали бы! А он помог и сейчас квартиру дарит. Прилично потратился мужик.
Я щурюсь и подмечаю с обидой:
— За то, что он помог Поле, мне пришлось регулярно под него ложиться.
— Тебе не понравилось? — вдруг спрашивает сестра.
С хитрым видом спрашивает.
— Ленка! — одергиваю ее.
Сам факт того, что
