Артем поставил мне такое условие, до сих пор больно бьет. Ничего с собой поделать не могу. Ведь мог же как-то по-нормальному изначально отнестись. Но у меня такое ощущение, что чем больше он меня унижал, причинял боли, тем ему было приятнее.
— А что Ленка? — возмущается сестра. — Я называю вещи своими именами, только и всего. Ладно бы чужой мужик попользовался, тогда правда бр-р-р… Но вы же женаты были, раньше ты с ним по собственной воле спала по семь раз на неделю и рассказывала, какой он обалденный любовник и как ты рада, что он тебя замуж зовет. Что, он так сильно изменился? Опаршивел в постели?
Краснею прямо под цвет малинового маникюра сестры.
Стыдно аж до икоты.
Ведь Артем нисколько не опаршивел!
Он был и есть обалденный любовник. Если убрать моральный прессинг с его стороны, сам процесс занятия сексом оказался очень даже приятен. Мне всегда с ним хорошо.
В то же время, если бы не Поля, я бы к нему и на пушечный выстрел не подошла.
И не узнала бы, что моя родная дочка живет неизвестно где.
— Из-за него наша дочка три года мучилась в детдоме! Я дико на него за это зла…
— Почему из-за него? — удивляется Лена. — Не он же ее туда сдал. Он даже о ней не знал, как и ты…
Объясняю очевидные вещи:
— Если бы он тогда не состроил из себя Отелло… Хотя бы предположил, что мне можно доверять и я не стала бы спать с другим… Тогда он сделал бы ДНК-тест и мне тоже, как недавно, и мы бы выяснили…
— Тю-ю-ю, ты белое пальтишко-то сними, сестра, — цокает языком Лена.
— В смысле? — смотрю на нее круглыми глазами.
— Если так рассуждать, то ты виновата не меньше его. Надо было идти в суд и доказывать твоему Артему, что не изменяла! Может, тогда раньше разобрались бы. А ты не стала, спряталась в своей квартире и слезы лила, гордую из себя корчила. Вон во что вылилась твоя гордость!
Мне становится еще горше от ее слов, ведь я понимаю, что сестра права. Я несу такую же долю вины, и мне от этого невыносимо плохо.
Я кривлю губы, смотрю на нее с мукой в душе.
Лена садится рядом, гладит меня по руке:
— Что куксишься? Не умеете вы ценить хорошее. Нашли девчонку — спасибо богу скажите. Некоторые вон во взрослой жизни только находят. Или не находят вообще… А тут трехлетнее дите, еще успеете перевоспитать, на путь истинный направить, окружить любовью… С Артемом договорилась, как будет навещать?
— Он не изъявил никакого желания видеться с Никой, — говорю это, а у самой во рту становится так горько, будто съела ложку жженого кофе и не запила ничем.
— То есть как это? — Глаза сестры увеличиваются в размере. — Так и сказал, что не хочет видеться? Не ожидала я от него такого…
— Нет, он не говорил, что не хочет видеться. Он вообще про это ни слова не сказал, даже не упомянул. Как можно вообще не упомянуть о желании видеться с собственной дочкой? Я не понимаю этого…
— Так он, может, просто не сообразил? — разводит руками Лена.
— Все он сообразил! — стою на своем. — Артем — самый продуманный из всех людей, которых я знаю. У него обычно все просчитано на десять хоров вперед. Так что тут не в этом дело. Просто он черствый, эгоистичный, безразличный…
— Прям уж-таки безразличный? — хмыкает сестра. — Может, все-таки любит вас? Может, неправа ты?
— Артем? Любит? — у меня вырывается нервный смех. — Ты бы видела, как он себя в Москве вел. Дела говорят громче слов. Да и слова были, знаешь, какие? Давай, Майя, старайся, ублажай меня, так и быть, с женой разведусь… Он не умеет любить, я ни одному его слову не верю. Он… Ты вообще за кого?! Ты за меня должна быть! А она тут Артема защищает…
— Я ни за кого, я за правду, — фырчит Ленка. — В моей картине мира другому человеку можно подарить квартиру только из любви. Какие у него еще резоны?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Может, он для Ники ее купил…
— Ну может и так, — соглашается сестра. — Кстати, мне кажется или девочки как-то совсем тихо играют?
— Да, как-то тихо… — замечаю и я.
С тех пор как в квартире появилась Вероника, здесь стало значительно более шумно. А теперь тишина.
Ох недаром говорят — когда дети играют тихо, в комнату даже страшнее заходить, чем если бы стояли там на ушах.
Мы обе не сговариваясь спешим в зал, но там одна Поля, играет в куклы возле кукольного домика.
Быстро оглядываю комнату, потом проверяю спальню, ванную, но дочки нигде нет.
Возвращаюсь в зал и обеспокоенно спрашиваю:
— Полечка, а где Ничка? Вы что, опять играете в прятки?
— Неть. Ника посла искать папу, — пожимает она плечами.
— Что ты такое говоришь?
Я судорожно пытаюсь вспомнить, заперла ли квартиру, когда мы заходили домой.
Не помню!
Со всех ног бегу в прихожую к двери, она вправду оказывается не запертой. Открываю и кричу на лестничной клетке:
— Ничка! Дочка!
Никто не откликается.
Глава 33. Что такое звездец и с чем его готовят
Артем
Я далеко не уехал.
Не смог.
Отъехал на несколько кварталов и тупо затормозил, припарковался в каком-то дворе.
Держу руки на руле и пытаюсь прийти в себя после всего, что мне сказала Майя. Но как после такого придешь в себя?
При таком раскладе она меня никогда не простит! Не то чтобы я заслуживал этого прощения, но…
Как мы дальше будем жить? Растить Нику?
Неужели единственное, что меня ждет в будущем, так это роль приходящего отца? И то если пустят, если разрешат.
Перед глазами плывет картина будущего, где Майя передает мне Нику по выходным. И я живу этими выходными, ведь больше нет ничего. Все, что мне останется, это наблюдать издалека, как любимая женщина растит дочек.
Как же я зачетно прошляпил собственную семью! Как талантливо!
А что будет, когда эта любимая женщина заведет себе нового любимого мужчину?
Майя — красотка. Вопрос времени, когда найдется ценитель.
И что? Я буду спокойно
