и зонты для близнецов прихватили. Так-то их от дождя используют, но и от прямого солнца можно. Все-таки они в одежде сидеть будут, могут солнечный удар схлопотать. Если хотя бы пару часиков нормально высидят, то сжалюсь — разрешу и им искупаться. Но братьям о том я не говорил, чтобы не портить воспитательный эффект.
— Подь сюды! — махнул я рукой ближайшему ко мне подростку.
Примерно моего возраста, он уже успел искупаться и сейчас обсыхал на солнце, косясь в нашу сторону. От моего жеста паренек растерялся, стал оглядываться, не веря, что я его позвал.
— Да не верти головой, тебя зову! — окрикнул я его.
Тот медленным шагом двинулся ко мне, с опаской косясь то на меня, то на Корнея, накрывающего для близнецов «поляну», то на самих детей, затравленно озирающихся по сторонам. Лишь Люда проявляла спокойствие и любопытство. Когда я заметил их поведение, то цыкнул зубом.
— Иван, Игорь, где ваше достоинство?
Братья встрепенулись и приняли напыщенный вид. Смотрелось это потешно, но мне главное — что они уже не выглядели испуганными. Не надо крестьянам видеть, что баре, пусть и малые, их боятся. Начальник всегда должен вселять или уважение или страх. Но не бояться своих подчиненных. А наша семья для всех крестьян — те самые начальники. Даже такие малые, как Иван с Игорем.
— Как звать? — спросил я подростка, когда тот оказался в двух метрах от меня.
— Митяем кличут, барин.
Я подошел к телеге и достал от туда моток бечевки с ножом.
— Держи, кликни друзей, и соберите мне плот. Здесь, чтоб я видел. Нырять с него буду. Учти, что он потом вам достанется, как я уйду. Нож вернешь.
Митяй аккуратно забрал у меня инструмент и тут же побежал по берегу к кучке пацанов, что стояли метрах в двадцати от нас. Задумка с плотом родилась не просто так. Я понимал, что на берегу будет много народа и если ничем его не занять, то все будут откровенно пялиться на нас, как на клоунов. Особенно на близнецов. Делать из братьев шутов я не собирался. Проучить — да. Но и только. А тут — местная ребятня отвлечется на плот, с которого потом и нырять будет, и самим братьям хоть небольшое развлечение — поглазеть со стороны на то, как будет проходить сборка плота. И ситуация тут же меняется на сто восемьдесят градусов. Уже братья — не шуты, которых зачем-то я привел на берег, а начинающие аристократы, решившие полюбоваться на работу подневольных холопов, да их быт.
Корней закончил с расстановкой столика со стульями, а Пелагея быстро накрыла тот скатертью, да разложила прихваченную из дома еду. Иван с Игорем чинно сели под моим строгим взглядом и принялись за чаепитие, попутно поглядывая в сторону Митяя с его друзьями. Моя задумка удалась. На близнецов перестали пялиться, ведь появилось гораздо более интересное занятие. Люда присоединилась к близнецам, еще больше примиряя тех с необходимостью сидеть в костюмах возле реки под палящим солнцем.
Подростки тем временем собирали по берегу подходящие сучья и даже несколько бревен нашли — не иначе с проходящих мимо барж с древесиной те свалились, да потом волной к берегу их прибило. Несколько человек побежали в сторону знакомого мне оврага. Он хоть и находился почти в сотне метров, зато там точно есть материал для строительства плота, о чем и деревенская пацанва была в курсе.
Мне даже на миг стало интересно — а Аленка уже там? И что будет, если на нее наткнутся? Но подростки в овраге надолго не задержались. Нашли там несколько наиболее подходящих больших коряг, да поволокли их по берегу в нашу сторону. Дело у них спорилось, и уже через полчаса все было готово. Митяй подбежал ко мне, протягивая нож.
— Сделали, барин.
— Добро, — кивнул я, забирая инструмент.
Быстренько скинул с себя одежду, оставшись в одних плавках, что тоже привлекло внимание деревенских — у них ничего подобного не было, после чего пошел в воду. И поплавать самому охота, и последний назидательный момент для близнецов пошел. Если удержатся на месте, пока я купаюсь, и ныть по моему возвращению не будут — разрешу и им в воду залезть.
* * *
Аленка сидела в воде, чуть ли не скрипя зубами от досады. Дашка сказала, что передала записку барину, но тот все никак не приходил. А потом и вовсе парни по берегу пошли зачем-то, сунувшись в их с девчатами овраг. А ведь была договоренность, что они сюда не ходят! Когда подростки подошли, Аленка успела уже скинуть сарафан и в воде была. Думала — вот придет барин, а она к нему из воды и выйдет, чтобы он на нее полюбовался, да перестал кочевряжиться и принял в полюбовницы. Но парни ей весь план разрушили! Пришлось девушке отплывать подальше от берега, да скрываться под водой, мысленно надеясь, что припрятанный сарафан никто не заметит.
К счастью ушли те быстро, но Аленка все не решалась выйти из воды. Да и когда на глубину в речку отплыла, заметила, что барин-то уже здесь! Просто дальше по берегу стоит, да в ее сторону смотрит. Клюнул!
Но нет, чуть позже девка поняла, что это он подрядил подростков построить себе плот, который и стал отталкивать подальше в реку, когда те закончили строительство.
«Какой же он красивый, — пронеслось в голове девушки, когда Роман взобрался на плот перед прыжком в воду. — Не то что наши увальни».
Тут девушка слегка кривила душой, о чем и сама не догадывалась. Были среди деревенских парней не намного хуже выглядевшие внешне красавчики. Только и разницы — что от недоедания они были гораздо худее и не столь пропорционально сложены. Ну и пониже ростом, чем Роман. Впрочем, большинство крестьян от недостатка еды большими статями не отличались.
Аленка во все глаза смотрела за барином. Он несколько раз взбирался на плот и тут же нырял в воду — то вперед как щучка, то спиной, а один раз даже как-то ловко кувыркнулся в воздухе, прежде чем в воду вошел. Минут через десять
