Да, подумал Голт, даже с Камнем Могущества, этот бой будет трудным.
Лучники Барта будут обстреливать крепость с расстояния, уничтожая ее защитников. А затем, они будут прикрывать своим огнем арбалетчиков и людей с таранами и осадными лестницами. Защитники крепости будут прижаты к земле градом стрел, и осаждающие могут забраться на стены и вступить врукопашную.
Голт смотрел на слитов. Сердце отчаянно билось в его груди. Он стиснул Камень Могущества в руке, а затем опустил его в карман на груди под кольчугой. Он не ощущал страха, он только ждал.
Лучники слитов остановились, натянули тетивы, и воздух зазвенел от огромного количества стрел
Голт укрылся от смертельных стрел за парапетом. Стрелы вонзились в дерево, отскакивали со звоном от камня. Он думал, что сейчас раздадутся крики раненых, но не услышал ничего. И не видел никого, кто упал бы на стене. Это было странно: такой плотный град стрел и ни одной жертвы. Стрелы не переставая пролетали над ним и, ударяясь о камни, ломались. Воздух был полон их свиста. Но ни одна не коснулась ни его, ни тех из его людей, кого он мог видеть со своего места.
Он осторожно выглянул в смотровую щель. Под прикрытием стрел нападающие уже устремились к крепости. Вероятно, то же самое происходило и на других участках. Ведь нападение ведется со всех сторон. Сейчас Барт, вероятно, думает, что обстрел крепости нанес огромный урон ее защитникам. Ведь по всем правилам так и должно было случиться. В крепости должна была остаться жалкая кучка людей.
Слиты смело шли вперед. Несомненно, они горели желанием отомстить за смерть своих собратьев на шахте и в крепости, Голт с холодным любопытством наблюдал, как они приближаются к стенам, устанавливали ударные тараны и лестницы. За ними рассыпались арбалетчики и тоже стали обстреливать крепость.
Под этим градом стрел было глупо высовываться и вести ответный огонь. И все же… он не мог просто так довериться Камню Могущества.
Голт встал в полный рост, несмотря на град стрел. Воздух вокруг него наполнился визжанием стрел, но ни одна не коснулась его, пока он прицеливался и стрелял. Затем он подал сигнал.
Люди, видя, что он невредим, тоже поднялись и стали стрелять. С отчаянной смелостью, а может свято веря в могущество магии, они стояли и стреляли без остановки. Точность попаданий, как и раньше, была сверхъестественной. Ни один выстрел не пропал даром. Слиты на равнине и на краю рва падали десятками, корчась в предсмертных судорогах.
И все же они шли вперед. Они перебрасывали лестницы через рвы и перебирались по ним над водой. Десятками они падали замертво, заполняя ров своими телами, но их было очень много, и не хватало людей, чтобы всех их перестрелять. Многие из них пробрались к стенам и укрылись под ними. Другие, вооруженные таранами, начали атаковать ворота.
Люди Голта производили ужасающее опустошение в их рядах.
– Пора! – крикнул он людям у котла. Они начали поднимать тяжелый стальной сосуд, чтобы перевернуть его содержимое на головы нападающих. Он был очень тяжел. Голту пришлось придти к ним на помощь. Расплавленное золото колыхалось в котле и, когда его перевернули, желтый сверкающий поток хлынул через щель в стене. Отвратительный запах жженого мяса ударил в ноздри Голта. Снизу донеслось шипение, но это была не речь слитов. Это был отчаянный крик боли. Голт посмотрел вниз и увидел кошмарное месиво из золота и тел слитов. Слиты были захвачены врасплох. Они не предполагали, что со стен крепости может обрушиться такое, собрались большой группой и были жестоко наказаны за непредусмотрительность. И этот первый поток послужил сигналом. Из каждой щели стен Биркенхольма хлынули золотые ручьи, уничтожая одну группу за другой. Слиты, которые погибли от стрел, могли считать, что им повезло.
А затем слиты дрогнули. Как и биры, которые рискнули предпринять новую атаку и погибли под стрелами, слиты прекратили нападение. В панике, всей своей массой они повернули и побежали. Так как лестниц уже не хватало, – многие из них были сожжены золотом – слиты бросались прямо в ров.
Они были хорошими пловцами, но немногим из них удалось добраться до другого берега. Люди Голта расстреливали их весьма хладнокровно. Слиты, выжившие в этом кошмаре, передали свой ужас лучникам, прикрывавшим атаку. Их ряды расстроились, и слиты представляли собой теперь только обезумевшую толпу, беспорядочно бегущую по равнине неизвестно куда.
Барт сидел неподвижно на коне и смотрел на все это в изумлении, будучи не в силах поверить, что такое могло произойти. Затем он очнулся, ударил шпорами коня и ринулся вперед. Голт видел, что Барт мечется между слитами, крича и размахивая мечом, стараясь прекратить панику, и понял, что пришло время.
– Гомон! – крикнул он. – Штурм, сажайте людей на коней!
Пятьдесят человек сформировали конный отряд. Теперь они скакали вперед, смеясь и перешучиваясь, как дети на прогулке. Никогда они еще не участвовали в таких битвах, ни одного убитого, ни одного раненого! Ужас слегка присел, когда Голт вскочил на него. Огромный конь плясал под всадником от возбуждения, и Голт направил его к главным воротам. Он приказал поднять решетку, открыть ворота и опустить мост.
Огромная машина пришла в движение. Стальная решетка заскрипела, ворота распахнулись, тяжелый мост со вздохом опустился, и Голт скомандовал:
– Вперед!
Копыта лошадей загремели по мосту. Голт во главе пятидесяти всадников помчался через равнину. Чуть сзади него летели Гомон и Штурм.
Вскоре всадники нагнали толпу бегущих слитов. Некоторые из людей-змей оборачивались, чтобы сражаться, другие продолжали бежать, потеряв голову. Однако ни те, ни другие не имели ни малейшего шанса устоять против всадников и спастись. Мечи поднимались и опускались, рубили и кололи яростно, безжалостно. И равнина покрылась, извивавшимися в предсмертных судорогах, телами. Сам Голт прорубил дорогу среди целого батальона слитов. И ни один удар меча, ни одна пущенная с близкого расстояния стрела арбалета не коснулись его, и его коня. А конь его стоил десятка солдат. Это было дело, к которому он был приучен. И делал он его хорошо. Огромные стальные копыта сеяли смерть с сокрушающей силой, страшные челюсти щелкали, пена, стекающая с них, смешивалась с зеленоватой кровью слитов. Голт смеялся, когда его меч встречал удар вражеского меча и с легкостью отбив его, сокрушал противника. Он испытывал какое-то безумие, сила его казалась беспредельной и, даже в самом пылу боя, он совершенно отчетливо видел картину его, во всех деталях. И тактика, и стратегия его были в его руках, и он мог управлять битвой. Он знал, что это Камень Могущества. И это ощущение было гораздо приятнее, чем от любого вина, ликера. Никогда еще он не чувствовал себя таким могущественным, уверенным в своих силах, способным на все. Ему хотелось убивать и завоевывать и делать это все время, всегда. Ничто другое его не интересовало и не привлекало. Действительно, мир был на кончике его меча. Ему казалось, что вся вселенная покорно ляжет перед ним, как жертва.
