Он взял меч двумя руками. Барт, принимая удар Голта, тоже изменил хватку. Глаза его, которые Голт, видел за забралом, светились уверенностью в скорой победе. Голт знал, что Барт по хриплому дыханию понял, что его противник выдохся и что мир уже у его ног. Для Барта этого было достаточно, чтобы начать атаки с новой удвоенной яростью, а Голт твердо решил – выстоять или умереть.
Собрав все свои силы, он отскочил назад, и Камень был теперь на виду. Он лежал в пыли, и взять его было просто. Барт долю секунды смотрел на него, затем бросился вперед. Но не для того, чтобы ударить Голта. Защищаясь мечом, он наклонился и протянул руку за Камнем. Пальцы его почти коснулись талисмана.
И в эту секунду он немного приоткрылся, барон Железных Гор рванулся вперед и вложил все силы в этот удар. Парирующий удар Барта был слабым и запоздалым. Удар пришелся по шлему. По равнине разнеслись звуки удара, как звон большого колокола. Сила этого удара отозвалась в руках Голта, потрясла все его тело – а Барт рухнул на спину. Камень остался лежать на земле в пыли.
И Голт сейчас мог спокойно овладеть Камнем, времени, чтобы схватить его, было вполне достаточно. Но он перепрыгнул через него и устремился к Барту с поднятым мечом. Глаза Барта с ужасом смотрели на него, и Голт без жалости ударил мечом в эти глаза сквозь забрало шлема.
И все было кончено.
Когда тело, затянутое в доспехи, содрогнулось в последний раз. Голт выпустил из рук ручку застрявшего меча. Полностью выдохшийся, он побрел назад. В голове его звенела пустота. Он забыл о Камне, забыл обо всем, кроме того, что он смертельно устал.
И затем он услышал крик человека, погибающего от удара слита. Этот звук, громкий, молящий о помощи, привел Голта в чувство. Он резко повернулся. Камень лежал там, где его бросили. Голт подошел к нему и поднял с земли. И он снова стал непобедимым и бессмертным.
Вся слабость исчезла. Полный восхитительной, пьянящей кровь радости, он оставил свой меч там, где он был, схватил меч Барта и бросился в самую гущу схватки. Конь его побежал за ним и тоже принял участие в борьбе, раскидывая смертельными копытами врагов.
Теперь время потеряло всякий смысл. Солнце уже скрылось за горизонтом. Перед ним лежала равнина, погруженная во мрак. А он все сражался, рубил, колол. Наконец чья-то рука коснулась его, повернула. Перед ним стояли Штурм и Гомон. Пот струился по их лицам. Шлемы уже были сняты с голов.
– Милорд, – сказал Штурм, с благоговейным трепетом глядя на Голта. – Милорд, день завершился. Мы победили. Ты сейчас уже режешь мертвецов. Драться больше не с кем.
Так оно и было. Голт почувствовал сожаление, что битва уже кончилась. Но врагов уже не было. Вся долина была покрыта трупами врагов, а те, кто мог, сбежал. Голт глубоко вздохнул и неохотно вложил меч в ножны.
– Хорошо, – сказал он, дрожа от нетерпения, жажды боя. – Значит, нам ничего не остается, как возвращаться в Биркенхольм. По крайней мере, пока.
Он сел на коня и повел всех своих людей, кроме двоих погибших, через долину, через мост, через большие ворота в крепость. И когда он слез с коня, Тайна уже поджидала его. Он притянул ее к себе, и она покорно пришла в его объятия.
И вскоре они были одни в королевских покоях. Во дворе горели костры. Люди отдыхали, пили вино, пели песни, радовались, празднуя свою победу и освобождение от рабства. Шум праздника и смех поднимался со двора и проникал в окна комнаты.
Тайна налила вино, но Голт не пил его.
– Мне не нужно вина. Я никогда не чувствовал себя лучше, – он потянулся к ней. – Иди сюда…
Но девушка увернулась от его рук.
– Нет, – сказала она.
Голт удивленно моргнул.
– Нет?
– Пока нет.
– Но, женщина, после такой победы… – Ее губы вздрогнули в улыбке.
– Да. Великая победа. Но наше дело еще не закончено, – она показала на пустую шкатулку, которая стояла на столе. – Ты должен вернуть мне Камень.
Голт взглянул на шкатулку. Затем поднялся на ноги, притронулся к талисману, который лежал в кармане.
– Но сейчас, моя дорогая, у нас с этим Камнем есть еще дела.
Тайна отступила на шаг, поджав губы.
– Я думаю, что у тебя больше нет дел.
– Есть. Битвы не выиграны, страны не покорены…
– И не все женщины побывали в твоей постели, – резко сказала Тайна.
– Не все… что ты имеешь в виду? – Голт недоумевающе посмотрел на нее.
– Я хочу Камень, – сказала Тайна. – Я тебе дала его под твое слово, и когда битва закончена, ты должен вернуть его мне. Тебе он больше не нужен. – Слезы блеснули в ее глазах. – Голт, ты должен.
– Я ничего не должен. С этим Камнем я никому не должен отчитываться. Я могу захватить весь мир, если захочу.
– Но не сможешь удержать. Это еще никому не удавалось. А если ты на это пойдешь… то пойдешь один.
Голт посмотрел на нее и расхохотался.
– Ты можешь быть Царицей Мира. Я не думаю, что ты отвергнешь такую возможность.
Грудь ее высоко вздымалась под прозрачной туникой.
– Я ее уже отвергла, когда Барт предложил ее мне. Я и сейчас отвергну. Я хочу Камень. Я хочу, чтобы ты держал свое слово, я хочу твою любовь, но получишь ли ты мою, зависит от того, отдашь ли ты Камень.
– Ты вероятно шутишь.
– Я не шучу, – и вдруг в ее руке сверкнул кинжал. Голт замер. – Голт, я не могу убить тебя кинжалом, пока Камень Могущества у тебя. Но зато я могу убить себя. – Выбирай: Камень или я. Я не шучу, Голт.
– Тайна… – он попытался схватить ее, но она отскочила в сторону и приставила острие кинжала к телу чуть ниже левой груди.
– Ну, – сказала она. – Ты должен решить. Любовь или Могущество. Но я хочу, чтобы ты вернул Камень, – она улыбнулась.
– Это же ты дал мне кинжал, дорогой. Неужели ты убьешь меня?
Некоторое время стояла тишина. Голт, все еще во власти талисмана, смотрел на женщину.
– Выбирай, – сказала она. – Правь миром или имей меня, – лицо Тайны побледнело, напряглось, глаза расширились.
Голт смотрел в эти глаза. Что-то пробуждалось внутри его, что-то такое же могущественное, как чары Камня. Он мог завоевать весь мир, да, но без нее этот мир будет пустой… и все же… отдать Камень – это все равно, что отдать свою жизнь.
– Выбирай, барон Голт, – хриплым шепотом сказала она.
Острие кинжала пронзило ткань, и на белом теле появилась кровь.
– Подожди, – сказал Голт. – Нет, подожди! – Потому что он все понял для себя.
– У тебя всего две секунды, – сказала она.
– Мне не нужно времени, – как безумный, он рванул карман и достал Камень.
– Вот, – он отбросил Камень от себя. Тот ударился о стену, покатился по полу и остался лежать там. И в то же мгновение силы оставили барона Голта.
Он покачнулся, рухнул в кресло, слабость его была непреодолима.
