К весне 1942 г. в Берлине были подготовлены группы экспертов по банковско-кредитному и таможенно-тарифному делу. Этим «особоуполномоченным» рейхсбанка предстояло быть готовыми для переброски на Средний Восток, где они должны были ввести новое денежное обращение, основанное на германской марке и золотом германском кредите, установить тарифы, наиболее благоприятные для немецких торговцев, и в дальнейшем определять направление и характер экономического развития Ирана[580].
В связи с успешным продвижением вермахта на советско-германском фронте усилилась профашистская деятельность в самом Иране. Ее активизации способствовало то обстоятельство, что через своих людей в Тегеране Ф. Майеру удалось установить связь с абверовцем Б. Шульце-Хольтусом[581]. После августовских событий это был первый контакт в Иране представителей двух фашистских служб – абвера и СД. Конкуренция, иногда переходившая в неприязнь, между этими организациями получила свое продолжение в Иране, причем в период, когда о ней, казалось, бы не могло быть и речи. Об их отношениях красноречиво говорит характеристика, данная Ф. Майером своему подельнику после первой их встречи, состоявшейся 30 апреля 1942 г[582]: «Да, эти люди! Их достоинство не больше достоинства школьного учителя, переводчика или труса, но они думают, что могут, будучи умными и имея связи, получить ту награду, которую заслуживают другие. Со мной это не выйдет, господин Саба (Саба – псевдоним Б. Шульце-Хольтуса. – А. О.). Без меня Вы не можете прожить и дня, не можете получить никаких известий, установить быстро связь. Все курьеры, которых послал Саба, взяты из связей 216-го[583]. Я представил его в распоряжение Саба, когда он был в Тебризе[584]. Через некоторое время Ф. Майер вновь упомянул на страницах своего дневника имя Б. Шульце-Хольтуса и опять в уничижительном свете: «Этот человек все делает в противовес мне, зная, что не имеет никаких абсолютно связей, всегда с туманными надеждами на специальную миссию. Любой, кто посмотрит как мы боремся, спешим и сталкиваемся с неприятностями, поймет, что такое намерение посидеть в теплом гнездышке специальной миссии должно было разозлить меня… Утром я дам хорошую отповедь его учительским мозгам[585].
Архивные документы не только дают четкое представление о профессиональных качествах Ф. Майера как разведчика и раскрывают его как личность, но и характеризуют специфику взаимоотношений между немцами, орудовавшими в Иране. Ф. Майер надеялся в случае победы Германии единолично взять себе лавры организатора мощного антиправительственного и антисоюзнического движения. Считая себя ведущим в связке СД – абвер, он в ультимативной форме предложил «коллеге» следующую схему взаимоотношений: 1) все немцы, проживающие в Иране, находятся под его контролем, и только он может контролировать связи с иранцами, даже если они появятся со стороны Саба; 2) Саба должен консультироваться с ним по всем военным вопросам до тех пор, пока из Берлина не придет определенное решение; 3) у абвера и СД будут общие курьеры; 4) он обязуется сообщать Сабе все военные новости, но сообщения в Анкару будет отправлять сам; 5) Сабе отводится одна из руководящих ролей в «Меллиюне Иран[586].
Конечно, подобная постановка вопроса ущемляла интересы Б. Шульце-Хольтуса. Но до некоторой поры он был вынужден мириться с таким положением дел, так как зависел от Ф. Майера материально. Ведь тот помог ему с жильем, периодически снабжал деньгами[587]. Известный немецкий историк-публицист Ю. Мадер писал о том, что в апреле 1942 г. Б. Шульце-Хольтус направил абверовца Ф. Кюммеля под видом геолога разведать местоположение британских огневых позиций в районе перевала Пай-Так на караванном пути из Ирака в Иран. В личную заслугу Б. Шульце-Хольтусу Ю. Мадер также ставил вербовку трех офицеров иранского Генерального штаба[588]. Однако документы из АСВРР не подтверждают подобной активности Б. Шульце-Хольтуса. В тот период подобные действия он не мог предпринять самостоятельно, без согласования с Ф. Майером.
Первый серьезный успех пришел к Б. Шульце-Хольтусу в июне 1942 г., когда он стал военным советником Насыр-хана – вождя большого кашкайского племени, самого богатого и авторитетного хана на юге Ирана. Только после этого Ф. Майер пошел на уступки – на одной из встреч была достигнута договоренность о разделе сфер влияния в Иране: север страны Ф. Майер взял на себя, а юг, за исключением районов нефтедобычи и мест проживания бахтиарских племен, отводил Б. Шульце-Хольтусу.
Покровитель Б. Шульце-Хольтуса Насыр-хан был человеком отчаянным, амбициозным, прекрасно знавшим тонкости восточной политики. Только его личная армия насчитывала 20 000 хорошо подготовленных всадников[589].Кроме того, 224 туннеля и свыше 4000 мостов на Трансиранской железной дороге были расположены главным образом в районах, населенных племенами, подвластными Насыр-хану и враждебно настроенными к центральному правительству[590].
К этому стоит добавить, что установление контактов с племенами было одним из приоритетов германской разведки: в абвере рассчитывали использовать в своих интересах разного рода шейхов и вождей, активно манипулируя их сепаратистскими настроениями.
Таким образом, мотивы гитлеровцев были предельно ясны. Но что толкнуло Насыр-хана к сотрудничеству с германской разведкой? Прежде всего, отметим его ненависть к англичанам. Насыр-хан ненавидел их за то, что они при помощи Реза-шаха арестовали и посадили в тюрьму его отца – Исмаил-хана Кашкаи, где тот был убит. Реза-шах к тому же отобрал у кашкайцев лучшие земли, сделав эти племена ярыми врагами династии Пехлеви.
Кроме кровной мести, у Насыр-хана был еще один немаловажный мотив, превращавший его в потенциального союзника Третьего рейха: ведя борьбу с Реза-шахом, он вынашивал амбициозные планы стать правителем Ирана и дать начало новой кашкайской династии.
Англичане, конечно, пытались «умиротворить» Насыр-хана, надеялись заручиться его нейтралитетом. До некоторой поры все их попытки договориться с ним заканчивались провалом. В течение весны 1942 г. британский консул в Бушире трижды посещал Насырхана с предложениями принять сторону англичан и прекратить антисоюзнические действия. В июне 1942 г. англичане предложили Насыр-хану взятку в 5 млн туманов, от которой тот решительно отказался[591].
Совсем другим было отношение Насыр-хана к Советскому Союзу, о котором он отзывался даже с некоторым уважением, признавая силу и мощь Красной Армии. Ю. Л. Кузнец абсолютно справедливо подчеркнул подобные настроения Насыр-хана, когда отметил, что «однажды распорядившись не нападать на автоколонны и поезда с грузами для СССР, он остался верен этому решению в течение всей войны, а по английским коммуникациям кашкайцы наносили весьма ощутимые удары[592]. Находившийся при нем Б. Шульце-Хольтус был вынужден мириться с таким положением дел. К тому же коэффициент полезных действий Насыр-хана, направленных против Англии был довольно высок, что вполне компенсировало его пассивность в отношении СССР.
Все эти факты говорили о том, что для сотрудничества с немцами у Насыр-хана, действительно, были серьезные основания. Его не интересовала социальная сущность гитлеровского режима, да и с далеко идущими планами германского фашизма он не был знаком. Он руководствовался тем, что Германия, как он полагал, является единственной силой, способной противостоять Англии, а следовательно, быть его союзником. К тому же два младших брата Насырхана – Малек Мансур и Мохаммед Хуссейн – не только учились в Берлине, но и лично были знакомы с Геббельсом и Герингом. Именно с последним они вели переговоры о доставке на самолетах германских ВВС оружия восставшим кашкайцам.
Основным мотивом сотрудничества Насыр-хана с нацистами стала возможность получить из Берлина деньги и оружие для борьбы с англичанами и правящей династией. Он ежедневно расходовал на свое ополчение более 80 000 риалов. При этом цена одного ружья равнялась 5000 риалам, одного патрона – 30 риалов. Какое-то время помощь Насыр-хану оказывал генерал Захеди, под предлогом борьбы с бандитизмом снабжавший его оружием[593]. Однако этой помощи было явно недостаточно. Взяв же под покровительство Б. Шульце-Хольтуса, Насыр-хан быстро понял, что может получить через абверовского агента доступ к такому источнику средств, какого у него еще не было. Переписка Б. Шульце-Хольтуса с Ф. Майером дает представление о том, как он это делал. 4 июля 1942 г. в письме Ф. Майеру Б. Шульце-Хольтус настоятельно просил решить проблему нехватки оружия. Во втором пункте своего послания он писал: «Хозяин (Насыр-хан. – А. О.) едет сегодня на передовую позицию (лагерь) на юге от Шираза, на этой неделе передвигает свои племена ближе к Ширазу. Он категорически заявил, что не будет нападать на Шираз и Бушир до тех пор, пока не получит патронов. Патронов, имеющихся у него, хватит только на оборону своей территории, а не для нападения. Не хочет стать вторым Рашидом Али. Поэтому нажмите на Берлин, как только можете. Место первоклассное[594]. В девятом пункте этого же письма Б. Шульце-Хольтус, попутно оценив свой статус в ставке Насыр-хана, вновь вернулся к проблеме доставки ему оружия: «Мое положение здесь очень приятное. Я, однако, сознаю, что это зависит от доставки требуемого оружия и его прибытия. Если оно прибудет, я буду великим человеком здесь и смогу провести все. Если нет, меня будут ругать. Если бы только для поддержки дела пришел хоть один самолет[595].
