«Я просто ничего не чувствую»
Такое утверждение является одним из признаков, характеризующих наличие большого, даже запредельного количества переживаний, связанных с отцом. Онемение чувств – это защитная реакция психики при невыносимой боли отвержения, потери, насилия. Соприкоснуться с хорошими воспоминаниями для нас часто означает риск вновь встретиться с этой болью.
При этом замороженными оказываются не только так называемые негативные переживания – гнев, страх, печаль или отвращение. Защита не работает избирательно, поэтому недоступными могут оказаться и радость, привязанность, нежность, удовольствие, близость. Именно поэтому нам стоит внимательно заглянуть, что же скрывается за пустотой и бесчувствием в каждом конкретном случае.
Онемение чувств – это защитная реакция психики при невыносимой боли.
Мы предлагаем исследовать это «ничего», просим ощутить и сами стараемся разглядеть по внешним и косвенным признакам, на какое чувство оно похоже. Мы должны быть готовы в любой момент «подхватить» клиента, когда долго сдерживаемые чувства наконец найдут выход.
Встреча с сильными чу вствами
Если в предыдущем примере чувства были блокированы, то в этом варианте психолог встречается с непосредственной сильной реакцией. И здесь помощь специалиста заключается в том, чтобы, с одной стороны, поощрять выражение чувств, встречать и называть их; с другой – не дать клиенту провалиться в аффективное отреагирование, что также является уходом из контакта с чувствами и не приносит облегчения.
Наша задача – все время удерживать клиента в контакте с нами, самим собой и реальностью, попускать чувства понемногу, осознавая и называя их. При такой поддержке клиент остается устойчивым, не захваченным переживаниями, получает ощущение контроля и может уже смелее смотреть на фигуру отца. Так постепенно мы подходим к ресурсным переживаниям и восстановлению контакта с отцовским образом и энергией.
«У меня идеальный отец, у нас все хорошо»
Чаще всего такую реакцию демонстрируют мужчины и женщины, в восприятии которых фигура папы идеализирована. Настораживает здесь нежелание говорить о том, что, по словам клиента, является хорошим опытом. Или бывает, что за словами о том, какой хороший и замечательный был отец, мы встречаемся с диссоциированностью – невозможностью присоединиться к ресурсному опыту, включенно рассказать о нем. Третий вариант – если в рассказ о хорошем опыте вкрадываются неоднозначные переживания страха, вины, стыда, обиды и т. д.
Идеализация отца так же вредна, как и обесценивание: в этом случае теневые аспекты его фигуры либо приписываются себе, либо проецируются на окружающих – в частности, на партнера. У мужчин это проявляется как самоотвержение и обесценивание («я неудачник, ничтожество, никто по сравнению с отцом»), у женщин – как отвержение и обесценивание других мужчин, потенциальных партнеров («никто не может сравниться с папой, быть таким же достойным»).
В любом случае идеализация отца, так же как и демонизация, не соответствует реальному положению вещей, дезориентирует клиента в восприятии событий не только прошлого, но и настоящего. Например, когда за любовь привычным образом выдаются явно насильственные или эмоционально ранящие действия партнера – побои, измены, пренебрежение.
В случае идеализации отца мы предлагаем не конфронтировать с этим представлением, хотя бы поначалу, поскольку это вызовет скорее мощное сопротивление у клиента. В ответ на то, что отец был идеальным, мы можем предлагать тем более найти ресурс в этом хорошем опыте, чтобы решить заявленную клиентом проблему. Когда мы получим материал из воспоминаний, образов, рисунков, переживаний клиента, мы сможем с уверенностью сказать, имеет ли место идеализация, а также тактично указать клиенту на рассогласования оценки им отца и реального опыта отношений с ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Я разочаровался в своем отце»
Обратная сторона идеализации – разочарование и обесценивание. Само по себе разочарование – естественное переживание и может быть следствием и признаком процесса взросления и сепарации от родителей. В этом случае мы можем помочь клиенту встретиться с его чувствами, связанными с этим процессом, нормализовать их.
Хорошая история, когда от идеализации через разочарование и протест человек приходит к реалистичному взгляду на отца, имеющего свои сильные и слабые стороны, когда он может присваивать ресурсы отцовской фигуры и опираться на них и в то же время видеть негативные, травмирующие аспекты и проявления отца и конфронтировать с ними.
Однако бывает, что клиент застрял в состоянии обесценивания, отрицая позитивное влияние отца на свою жизнь, оценивая его в целом как плохого и отказываясь от контакта с этой фигурой. Эта позиция – результат черно-белого инфантильного восприятия, неумения интегрировать разные аспекты и свойства человека в целостную картину, отождествления поступков и личности.
В этом случае страдают идентичность, уверенность в себе, социальная реализация, отношения с партнерами и с собственными детьми. Поэтому наша задача как консультантов – помочь клиенту пройти через процесс разочарования, с одной стороны, поддерживая его сепарацию, с другой – обращая внимание на интеграцию образов хорошего и плохого отца в целостную, реалистичную, поддерживающую фигуру во внутренней реальности клиента. В этом нам также может помочь реконструкция хороших, ресурсных детских воспоминаний, связанных с папой.
Восстановление целостного образа отца
Опора на ресурсные воспоминания помогает нам решить еще одну психотерапевтическую задачу – восстановить целостный образ отца со всеми его негативными и позитивными аспектами. Эта часть работы крайне важна для поддержки идентичности клиента в той его части, которая «от папы», признания и присвоения аспектов личности, ассоциирующихся с отцовской фигурой, их внутренней интеграции.
Работа над созданием целостной внутренней фигуры отца может вестись в нескольких направлениях.
Реконструкция образа отца
Такая работа во многом связана с семейной историей, выявлением и прояснением различных жизненных обстоятельств, узнаванием подробностей, связанных с личностью отца, отношениями между родителями и т. д. Внести ясность помогают разговоры клиента с родителями или одним из них, ближайшим окружением семьи и т. д.
Необходимо постараться собрать разные мнения, не только тех, кто может предвзято относиться к отцу, но и тех, кто ему сочувствует. В некоторых случаях, напротив, бывает полезнее узнать, что у отца были не самые лучшие черты личности и проявления.
Любая информация, оживляющая, очеловечивающая образ отца, имеет большое терапевтическое значение.
Расстановки и близкий к ним групповой процесс реконструкции семейной истории могут помочь проявить важные моменты в чувствах родителей, их отношении к клиенту и друг другу в разные моменты жизни семьи.
Однажды я была свидетелем, как мужчина, с детства считавший отца ответственным за развод, в процессе реконструкции этого момента семейной истории получил от участников-заместителей обратную связь, что, судя по их переживаниям, на расставании настаивала его мама. В процессе разговоров с близкими выяснилось, что мама вовсе не была жертвой обстоятельств при разводе, как он привык думать, и вполне осознанно принимала это решение. Это дало возможность мужчине не только пересмотреть свое отношение к папе, но и избавиться от гнетущего чувства вины, которое было следствием такого отношения.
М. Летучева
Особенно важно бывает реконструировать какие-то подробности из жизни отца, пусть самые незначительные, если он рано ушел из семьи или из жизни, если ребенок ничего не знает о нем, если в семье на отца был навешен ярлык изгоя или святого или если с ним связана какая-то семейная тайна или табу.
