— Выслушай и можешь не отвечать сразу, обдумай мое предложение хорошенько.
— Хорошо, милорд. Но только вначале я хочу вас предупредить…
— Кларисса, помолчи.
И такая знакомая усмешка мелькнула на его губах, что она покорно замолчала, и ей захотелось немедленно поцеловать его.
— Наш роман, или, вернее, наши отношения, начались с твоего обмана. Но сейчас не важно, каковы были причины обмана — действительно ты хотела спасти сестру или заманить меня в ловушку. Важно то, что ты лгала мне с самого начала и не можешь этого отрицать. Но и я был с тобой не совсем откровенен, тоже делал вид, что поверил тебе, и повел с тобой нечестную игру, прекрасно понимая, что ты задумала. Мне в тот момент так наскучила моя прежняя жизнь, что я искал разнообразия.
Оба помолчали, каждый вспоминал дни, проведенные вместе. Оба признавали за собой вину.
— Но из этой неожиданной маскарадной интрижки получилось нечто гораздо более важное. Я восхищался тобой, впервые встретив женщину столь смелую в поступках, такую умную и независимую. Ты переносила стойко все, что я обрушил на тебя, без обычных слез и истерик. Ты была так трогательна в своей неподдельной радости, действительно чувствовала себя прекрасно на борту «Морского волка» и так бережно и с симпатией отнеслась к месье и мадемуазель Рено. Я постепенно стал уважать твой характер, мне нравились твои суждения, твой проницательный ум, твой юмор, и твое общество стало приносить мне удовольствие. Можно даже сказать — я наслаждался им. Так, как никогда не наслаждался обществом ни одной женщины раньше.
Сердце ее учащенно билось, она не могла поверить, что слышит эти слова из его уст. Она не осмеливалась даже надеяться, просто ждала продолжения.
— И развязка наших отношений произошла, и та ночь стала незабываемой. Я не стану больше об этом говорить, вижу, ты покраснела, но позволь сказать только одно — это было сверх моих ожиданий и превосходило все, что я испытывал раньше. Я теперь не могу ни о чем больше думать, мне нужна ты. Я предлагаю нам быть вместе. Так как, Кларисса?
Она была поражена. Он предлагает ей… И ни слова о том, что он ее любит, хотя это подразумевалось.
— Ты уверен, что хочешь этого, Кит?
— Я никогда ничего не предлагаю, если не уверен.
— О, Кит.
Она бросилась ему на шею, опрокинула навзничь и сама припала к его губам, и этот поцелуй, медленный, разжигающий кровь, заставил его забыть обо всем. Она стала покрывать горячими поцелуями его щеки, глаза, уши, запустила пальцы в волосы, перебирая их нежно, чувствуя их шелковистость, они вдруг пробудили воспоминания о жесткой поросли на его груди.
Не давая подняться, она легла сверху и снова превратилась в дикую необузданную Клариссу, забыв обо всем на свете, кроме овладевшего ею желания дать наслаждение и получить то же самое взамен, это желание искало выхода, пробуждая чувственную фантазию. Удерживая его, сама, неопытными неловкими пальцами нащупала застежку на его бриджах и, не отводя глаз от лица Кита, его полузакрытых глаз, стала ласкать его так, будто делала это много раз, ей нравилось ощущение власти над ним. Сорвав фишю с груди и развязав завязки на нижней сорочке, он помог ей, высвободил и начал целовать ее грудь, она застонала от нетерпения и, отводя его руки, сама помогла тому, чтобы их тела, наконец, слились. Медленно опускаясь и поднимаясь над ним, сдерживая себя, не ускоряя темпа, чтобы продлить наслаждение, слыша его стоны и свое тяжелое дыхание, и, почувствовав, что приближается к пику наслаждения, уже не сдерживаясь, она ускорила ритм, и они вместе достигли блаженства, которое, казалось, длилось и длилось без конца.
Потом, в наступившей тишине, они лежали среди ее смятой и скомканной одежды, юбки опутали горячих, получивших, наконец, долгожданное удовлетворение любовников. Наконец, она подняла голову от его груди и заглянула в глаза, все еще полуприкрытые веками. Он взглянул на нее и с улыбкой намотал на палец локон каштановых волос, потом поцеловал ее легким благодарным поцелуем. Тела их разъединились, они поднялись и стали приводить в порядок одежду.
Она отошла за ширму у камина, чувствуя, как горят щеки. Что на нее нашло? Она не могла его винить на этот раз, потому что скорее сама овладела им, она доминировала и управляла в страстном порыве. Что, если бы вошел кто-то из слуг? Вероятно, она не заметила бы, в такие моменты она была далека от реальности.
— Нам лучше перенести нашу активность в спальню, после того как мы поженимся, Кит. — С этими словами она вышла из-за ширмы, прилаживая на место фишю, и увидела, как улыбка застыла на его губах.
— Поженимся? Откуда такая идея?
— Но ты же сам предложил. И я сказала — да. — Она вдруг остановилась, вся уверенность слетела, и только сейчас поняла, что под предложением могло быть совсем другое, совсем не брак.
— Но ты неправильно поняла, Кларисса. Я имел в виду то предложение, что изложил в письме.
— Но я думала, что ты изменил свое решение. Ты сказал, что не можешь без меня жить. Что скучал без меня и тосковал. Что ты желаешь меня больше всего на свете.
— Все это правда — по крайней мере, в настоящее время. Но мои слова не подразумевали вступление в брак, дорогая. Ты так легко меня не подцепишь.
У нее подкосились ноги, и она без сил опустилась в кресло. Он прав. Она сошла с ума, одно его присутствие рядом, нежные слова заставили ее вспыхнуть страстью. Она слушала его слова, чувствовала, как сильно их желание обладать друг другом, и приняла его предложение так, как ей хотелось. Она тоненьким голосом переспросила, как обиженный ребенок:
— Значит, ты не предлагал мне брак?
Он только приподнял бровь, ответ был ясен.
— Но я поняла именно так, когда ты сказал о предложении. И после всех твоих слов о том, как ты не можешь жить без меня…
— Я предлагаю тебе временную связь, но на исключительных условиях.
— И эти условия — я буду твоей и только твоей?
Неужели он не понимает, что и так уже получил ее и не на время, а навсегда. Она не станет больше ничьей, никогда.
— Но и я буду только твоим на тот период времени. Я еще никогда не делал такого предложения ни одной женщине, Клэрри, ты должна гордиться.
— Вот как? О, тогда примите мою благодарность, милорд, какая честь для меня!
Она смотрела на него взглядом полным разочарования. И снова слабый голос совести оцарапал ему сердце. Он хотел удержать ее рядом с собой, но не мог жениться. Впрочем, если его первоначальные подозрения верны, он может привыкнуть к ней настолько, что ловушка захлопнется, потому что со временем будет слишком зависеть от нее.
