— Что ж, и это правда, тетя. Не только ее жизнь, но и свою тоже, и в этом исключительно моя вина.
— Разрушила? Не говори только, что твоя мать сказала правду! Я не могу в это поверить. Она сказала, что тебя соблазнили, но этого не могло быть!
— Нет, меня никто не соблазнял.
Леди Констанция радостно захлопала в ладоши:
— Я знала это! Это твоя легкомысленная мать, как всегда, что-то напутала и преувеличила.
— Нет, вы не так поняли. Меня не соблазняли, но я потеряла невинность. Меня никто не похищал, никто не принуждал, я сама пошла на это. И это не вина Кита, что бы там мама ни говорила вам, и еще, тетя, самое ужасное, что я об этом не жалею.
Леди Констанция пыталась осмыслить только что услышанное, она была потрясена:
— Моя дорогая, ты не хочешь ли сказать, что влюбилась в этого человека?
— О да. Я влюблена, и ничего с этим нельзя поделать. Я люблю его так сильно, что никогда не пожалею об этом. И хотя вы меня теперь возненавидите, я не стану вам лгать. Я люблю его.
Леди Констанция, медленно выпытывая правду, постепенно узнавала все, что произошло, и мрачнела. Хотя Кларисса упустила ту часть истории, которая касалась вымогательства леди Марии и Амалии и их непрошеного вмешательства, но тетка сама догадалась, и ей сразу многое стало понятно. Она нисколько не удивилась, зная глупость невестки, а также жадность и эгоизм Амалии.
Она прижала к себе Клариссу и стала утешать. Успокаивала, говорила, что она всегда ее поддержит и никогда не станет ее порицать. Но внутри бушевало холодное негодование, она была вне себя от гнева и уже строила планы, как наказать надменного и бессовестного Кита Рейзенби, этого самовлюбленного волокиту. Она давно должна отдать ответный визит его сестре, леди Мальборо. Начнет с нее. Если даже из этого ничего не выйдет, постарается надолго испортить ему настроение и отбить всякую охоту совращать порядочных девушек.
Не намекнув ни словом племяннице о своих планах, она вернулась к практическим вопросам. Письмо от «Фортескью и Браун» о долгах леди Марии было изучено. Оно вызвало недовольную складку на лбу леди Констанции, и на допрос была призвана Амалия.
— Я знаю, что ты открыла письмо сестры, которое та написала Эдварду Бромптону. Ты, конечно, понимаешь, что не должна была так поступать. Совать нос в чужие письма — простительно разве что слугам.
Амалия всегда пасовала перед теткой и сейчас молчала, повесив голову.
— Ну, тебе нечего нам сказать?
— Простите, тетя Констанция. Я только хотела помочь Клариссе.
— И каким же образом ты хотела это сделать?
— Я думала, прочитав, что она написала Эдварду, смогу дать ей совет.
— Это самая глупая ложь, на какую ты только способна. Думаю, что Эдвард был так же шокирован, получив вскрытое письмо.
Амалия покраснела, вспомнив реакцию Эдварда. Он конечно же снова отругал ее и испортил им вечер.
— Ну, по твоему лицу я вижу, что Эдвард, по крайней мере, человек чести. Он уже ответил Клариссе?
— Нет пока, тетя. Он сказал, что должен сначала разобраться и, если это будет возможно сделать, не нарушая служебной этики, он передаст ей нужную информацию.
— Хмм… Кажется, он более разумный молодой человек, чем я думала. Я знаю, что вы влюблены и хотели бы пожениться, но препятствием является его бедность. Скажи, чтобы зашел ко мне завтра в одиннадцать, и если он мне понравится, посмотрим, что можно тут сделать. Несмотря ни на что, Амалия, хотя ты так не думаешь, я хочу, чтобы ты была счастлива, хотя, по правде говоря, ты этого не заслуживаешь. Я, может быть, смогу помочь его продвижению по службе, если ты дашь мне слово больше никогда не влезать и вмешиваться в дела своей сестры.
— Но, тетя, что…
Но леди Констанция, не слушая, продолжала:
— Больше никаких возражений, Амалия. Ты оставишь в покое Клариссу и забудешь все, что узнала, и никогда не станешь обсуждать события, имевшие место три дня назад. И если я узнаю, что ты пыталась вступить в переговоры с любым джентльменом, кроме Эдварда Бромптона, я тебя отлучу от себя, ты поняла?
— Да, тетя.
— А теперь оставь нас. — Она величественным взмахом руки отпустила ее, и Амалия с облегчением ушла, бросив перед уходом сочувственный взгляд на сестру, сидевшую с расстроенным, заплаканным видом. — Теперь мне надо идти, Кларисса, — сегодня у меня много дел, и мне надо хорошенько все обдумать. А ты пока постарайся забыть обо всех неприятностях и поспи. Будем ждать, посмотрим, не выплывет ли что-то, не пойдут ли слухи, и молись, чтобы их не было. Разумеется, ты пока не станешь с ним встречаться — это непременное условие. Что касается долгов твоей матери, я попытаюсь расследовать это дело. Поговорю с Эдвардом и узнаю, нет ли возможности уменьшить сумму долга, если права на него были переданы другому лицу, а также имя нового кредитора твоей матери.
— Тетя, прости, что тебя вовлекли в это. Я наделала столько глупостей, но считала, что справлюсь сама, не думала, что ты узнаешь.
— Кларисса, запомни, в этой истории я жалею лишь о том, что ты не обратилась ко мне раньше, дитя. И можно было избежать всех неприятностей, если бы ты это сделала. — Увидев, как дрожат губы Клариссы, леди Констанция поспешила ее обнять. — Ты хорошая девочка и заслужила лучшего. А теперь выбрось на время все из головы и постарайся отдохнуть. Все, что случилось, нанесло тебе большую душевную рану, чем ты думаешь. Но время — хороший лекарь, поверь мне. Прежде чем мы расстанемся, ты должна меня заверить, что рассказала все, ничего не утаив. Лучше знать правду.
Кларисса промолчала о предложении Кита сегодня утром и своем визите к нему. Она не нашла в себе храбрости, только покачала головой и обняла тетку на прощание. Теперь она была в таком изнеможении, что хотелось одного — поскорее добраться до постели и ни о чем больше не думать.
А леди Констанция направилась нанести запланированный визит, чувствуя некоторое удовлетворение от того, что нужна Клариссе и может быть полезной. Может быть, она встретит там лорда Рейзенби, и тогда он скоро поймет, что с ней шутки плохи.
Надо действовать немедленно, пока еще не остыл ее гнев. И она велела кучеру везти ее к леди Летиции Мальборо. Ей повезло — она застала сестру Кита дома. Одну. Их разговор принес ей удовлетворение и надежду. Отбывая, она оставила свою давнюю подругу в состоянии потрясения. Ясно, что все будет немедленно выложено Киту Рейзенби.
День заканчивался, и она была довольна результатом. Единственно, о чем она жалела, что не станет свидетелем сцены между Летицией и Китом Рейзенби.
Она не сразу легла, как обещала тетке, а продолжала обдумывать слова Кита и свой визит. Она любила его так сильно, что уже не мыслила свою жизнь без него. Его предложение, конечно, вызывало искушение принять его, оправдывая это тем, что она сделает это ради мамы и Амалии. Но это не так. Она не сможет быть ничьей любовницей, это не для нее. Только брак и только по любви. Поскольку Кит не мог предложить ни того ни другого, ответ напрашивался сам собой.
