— Квентин. — Она выхватила бокал из его руки и поставила на буфет, чтобы вцепиться ему в локоть. — Поговори со мной… о Дезмонде. Насколько я помню, ты всегда делал ему поблажки, ссылаясь то на его слабость, то на ревность, то на замкнутость. Ты всегда старался, чтобы между вами возникло хоть какое-то единство, насколько он позволял. Это была я, а не ты, кто постоянно жаловался на его непробиваемую твердолобость. А ты пытался понять его, даже защищать. А теперь вдруг впервые ты проявляешь враждебность, которая совершенно несвойственна твоему характеру.
— Мы с Дезмондом поспорили, солнышко. Во время споров люди теряют самообладание.
Бранди энергично затрясла головой:
— Только не ты… Ты никогда не теряешь самообладания. И только не с Дезмондом. Кроме того, я говорю не о ссоре, которую прервала, и даже не о твоей вспышке гнева. Я говорю о презрении, с которым ты отзываешься о Дезмонде в последние дни, о горечи, которая слышится в твоем голосе, стоит мне упомянуть его имя, о скрытой враждебности, которая исходит от тебя в его присутствии, — ничего этого не было, пока ты не уехал в Европу. Поэтому прошу тебя, ответь на мои вопросы: что произошло после твоего возвращения в Колвертон и какое отношение к этому имею я?
— Мои разногласия с Дезмондом очень сложны, — попытался уклониться от ответа Квентин. — Что касается спора, который ты только что слышала… да, он возник из-за тебя. Но это не твоя вина.
— Позволь мне самой решить — после того как ты расскажешь, что именно в моем поведении так вам не понравилось. Скачки? Рыбалка? Поздние прогулки?
— Нет, нет и еще раз нет. Хочешь правду? Дело вовсе не в твоем поведении, а в моем. Бранди нахмурилась:
— Твоем? Не понимаю.
— Дезмонд утверждает, будто я пытаюсь соблазнить тебя, — проговорил Квентин, глядя прямо ей в глаза.
— Он утверждает, что ты… О Господи! — Бранди побледнела. — Он действительно обвиняет тебя в этом?
— Действительно. И отнюдь не двусмысленно.
— Как же ты отреагировал?
— Во многом так, как ты слышала. Я пришел в ярость.
— Я могла разобрать только твой тон, а не слова. Ты отверг его обвинения… по крайней мере я предполагаю, что ты это сделал.
— Разумеется. — Квентин сурово сжал губы. — Но брат и у ухом не повел. Он верит тому, во что хочет верить. К тому же он убежден, что вопрос о твоем будущем в качестве герцогини был почти решен, только мой приезд помешал его планам. Я бурно отреагировал и тем самым ухудшил все дело. Вспылив, я чуть не ударил его. Разыгралась безобразная сцена. — Сам того не сознавая, Квентин взял Бранди за руку.
— Мне очень жаль, — прошептала она.
— Ни о чем не жалей. — Он отпустил ее руку и, схватив бокал, жадно глотнул. — Так тебе нужна правда? — Он грустно улыбнулся. — Конечно, только правда. Если дело касается тебя, на меньшее я не способен. Я не так рассержен на Дезмонда, как на себя самого. Его обвинения оказались чертовски близки к цели, открыв истину, которую я отказывался принять после моего возвращения. — Квентин задумчиво уставился в полупустой бокал. — Ты и я… между нами возникли сильные чувства, Бранди. Было бы безумием отрицать их. И таким же безумием прислушиваться к ним. — Он удрученно замолчал и добавил: — Даже смешно, правда? Дезмонд наконец-то прав в своих подозрениях, а я впервые хотел бы, чтобы он ошибся. — Квентин осушил бокал до дна.
— Почему? — тихо спросила Бранди. — Почему ты хочешь, чтобы он ошибся?
— Ты сама знаешь. Потому что, несмотря на все чувства, я не могу обещать тебе вечность. А на меньшее для тебя я не согласен.
— А если наши чувства нельзя подавить или уничтожить?
— Мы должны.
Бранди опустила темные ресницы, чтобы не выдать взглядом горькое разочарование.
— В любом случае, солнышко, Дезмонд недоволен не только из-за тебя и наших с тобой отношений. Как ты слышала ранее, он еще зол из-за моего решения разыскать убийцу наших родителей.
Бранди коротко кивнула:
— Он весь покрылся багровыми пятнами, когда услышал, что ты рассказал мне о своей встрече с Хендриком. И чуть не взорвался, когда я объявила, что хочу принять участие в обсуждении следующих шагов, какие следует предпринять.
— Чуть меньшее раздражение у него вызвало мое намерение действовать самостоятельно. Он убежден, что только власти могут докопаться до истины.
— Но ты не согласился.
— Нет. — Квентин вопросительно приподнял темную бровь. — А ты?
— Я тоже с ним не согласна, — ответила Бранди. — Я уверена, что сыщики с Боу-стрит исследуют все версии. А мы должны исследовать невозможное.
Квентин улыбнулся ей с нежностью:
— Достаточно одной твоей силы духа, чтобы поддержать меня.
Бранди вскинула ресницы:
— Я рада.
Оба замолчали, испытывая неловкость. Квентин шумно прокашлялся:
— Наверное, мне пора вернуться в Колвертон.
— Если ты считаешь, что так будет лучше. — Бранди помешкала, потом заговорила о самом ближайшем будущем: — Скажите, милорд, вы намерены выполнить свое обещание?
Квентин заморгал:
— Какое обещание?
— Вы сказали, что нам нужно подождать, пока Дезмонд не получит известие от мистера Хендрика, а потом уже отправляться в Таунзбурн, чтобы просмотреть бумаги отца. Что ж, мы получили долгожданную новость. Результаты нулевые. Поэтому завтра я хочу поехать в Таунзбурн.
Квентин кивнул, хотя не сразу:
— Ладно, солнышко. Завтра так завтра. Я заеду за тобой в девять, тогда большую часть дня мы сможем провести в замке твоего отца. Договорились?
— Договорились. — Бранди приподнялась на цыпочки и коснулась губами подбородка Квентина. — Спасибо, Квентин.
— За что? — выдавил он.
— За то, что не отмахнулся от меня. Не нарушил обещания. За то, что понимаешь меня.
— Солнышко… — Он взял ее лицо ладонями.
Раздался резкий стук в дверь.
— Да? — откликнулся Квентин.
— Мастер Квентин, мисс Бранди. — В комнате неожиданно появился Бентли, вид у него был серьезный. — Прошу простить за вторжение. Но мне нужно с вами немедленно поговорить, милорд.
— Что случилось, Бентли? — спросил Квентин, предчувствуя недоброе. — Какое-нибудь несчастье? Бентли быстро оглядел комнату.
— А мастер Дезмонд здесь?
— Был здесь. Только что уехал в Колвертон. Вы, должно быть, разминулись на дороге.
— Понятно. Наверное, это даже к лучшему. Причина, по которой я оказался здесь в столь поздний час, очень важная и, возможно, конфиденциальная. — Дворецкий вынул из кармана сложенный конверт. — Это пришло вам, сэр… из военного министерства.
— Из военного министерства? — удивился Квентин, быстро протянув руку за письмом.
— Да, милорд. Приехал посыльный из Уайт-холла и все твердил, что это срочно. Очень расстроился, узнав, что вас нет дома, и поначалу даже не хотел передать мне послание. Однако я убедил его, сославшись на мою многолетнюю службу вашей семье, и он изменил свое решение — при условии, что я отдам послание вам в руки без дальнейших проволочек.
