Шторм запомнил детали и поспешил выехать. Он поскакал на Дожде. Сурра осталась в пещере. Индеец надеялся, что Баку отыщется где-нибудь в небесах. Отсутствие песчаной кошки позволяло скакать во весь опор, не дожидаясь, пока Сурра приноровится к конскому галопу.
Он взял с собой только две фляжки воды, пакетик с НЗ, лук и колчан. Поколебавшись, брать или не брать предложенный Горголом станнер, Шторм решил отказаться, так как вспомнил одно из суеверий Норби: нельзя передать другому оружие, при этом оно теряет магическую силу. К тому же оставлять Горгола без средств защиты было нельзя: в любую минуту здесь могли появиться патрули завоевателей с Ксика.
Перед отъездом Шторм осмотрел Логана. Тот был без сознания, но дыхание выровнялось, и можно было надеяться, что обморок скоро закончится. Если яд не успел пройти далеко, Логан обязательно поправится. В конце концов, у поселенцев обязательно имелось противоядие от йорисов. Землянину оставалось только привезти это средство Логану.
Итак, Шторм пустился в путь. Занимался рассвет, дорога предстояла неизвестная, опираться приходилось только на карту Норби. Впрочем, Горгол также составил её по памяти двухлетней давности, когда он охотился за Злым Летуном. Вскоре индеец проехал мимо туш убитых йорисов.
На скаку он мысленно звал Баку, но с небес не приходило никакого ответа. Не слышалось дружеского хлопанья крыльев, не доносился ответный клёкот. Шторм боялся, что орлица попала под выстрелы завоевателей и погибла. Только теперь он начал понимать, как сильно зависел от помощи своей команды. Ему сейчас очень помогла бы Сурра, с её чутьём, с её умением ориентироваться, с её острым слухом и зрением.
Извилистая и неровная тропа, по уверению Горгола, должна была привести Шторма к подножию гор где-то на закате. Индеец не заметил следов пребывания в низине ни завоевателей с Ксика, ни воинов Нитра. Правда, дважды он пересекал свежий след прошедшего йориса, а на скале увидел отметины когтей, которые могли принадлежать только чудовищу, зовущемуся у Норби Злым Летуном.
Он остановился на ночь в небольшой балке. Там было совсем сухо, и Шторм разделил содержимое фляжки с водой между собой и Дождём. Конь попробовал сжевать несколько сухих побегов травы, жёстких и коричневых от жары. Но утром похолодало и в небе собрались облака. Шторм поспешил покинуть привал, памятуя, что разразившийся дождь может затопить низину, Его воображение живо нарисовало картину очередного потопа, который мог смыть и коня, и всадника.
Утро готово было смениться днём, а собравшиеся облака всё ещё не пролились на землю потоками дождя. Шторм наконец выехал на равнину, тянувшуюся до самого подножья гор Пике. Логан говорил, что где-то здесь находятся посты связи, той самой срочной связи, которая позволит землянину оповестить всех поселенцев в районе Пике.
Шторм должен был найти хоть один пост до наступления темноты.
Однако первым, до чего добрался Шторм, оказалась деревня Норби. Когда река Стаффа преградила ему путь, он поехал вдоль её западного берега, надеясь, что искомый пункт связи окажется не столь удалённым от источника воды. Завидев издали круглые крыши хижин Норби, юноша закинул за спину лук, чтобы часовой издали увидел: гость безоружен. Землянин выждал, но по мере его приближения к деревне никакого оклика часового не последовало. И возле хижин не было видно воинов. Неестественная тишина заставила Шторма остановится.
Норби никогда не строят постоянных деревень. Можно обнаружить следы прежних стоянок Норби вдоль рек по всей стране. Но когда племя переезжает на новое место, тенты хижин собирают и увозят с собой, их не бросают, потому что покрытие и основание считаются показателем достатка каждой семьи Норби.
Алые ленточки на самом высоком шесте над самой большой хижиной указывали, что здесь живёт клан Шошонна, родной клан Горгола и дружественный к поселенцам. Может быть, на деревню совершило набег племя Нитра? Или это снова завоеватели с Ксика? Шторм медленно ехал между хижин, как вдруг прямо из небесной выси раздалось:
— Эй, всадник! Веди себя хорошо. Стой, где стоишь, и подними руки вверх.
Ледяные нотки в звучавшем из ниоткуда голосе вынудили Шторма повиноваться, по крайней мере, до выяснения обстоятельств. Землянин поднял руки, показывая, что в ладонях ничего нет. Он обвёл взглядом небо и землю, ища кричавшего. Никого не было видно.
— Эй, приятель! Мы видим тебя в дальновизор.
Вот оно что! Уверенность Шторма в своей квалификации разведчика чуть ожила. Наблюдатель с дальновизором может находиться в миле отсюда. Поэтому он и не заметил тех, кто засёк его продвижение. Но кем были остановившие Шторма незнакомцы? Местные сторонники завоевателей с Ксика? Поселенцы? Оставалось лишь гадать.
Дождь зафыркал и полуобернулся к индейцу, как будто спрашивая, чего ждёт седок. Шторм всё ещё осматривал пространство перед ним, ощупывая взглядом прогалины, колыхавшуюся траву на равнине, берег реки. Он весь негодовал. Сейчас было не до игры в прятки. Чем скорее Логан получит противоядие, тем лучше. К тому же информацию о форпосте ксиканцев, высадившихся на Арзоре, следовало передать немедленно.
Постепенно его руки опустились — у него больше не было сил держать их и дальше поднятыми. Наверное, это послужило сигналом к действию, которого ждали трое незнакомцев. Они вышли из хижины вождя и зашагали к Шторму. Три станнера были направлены прямо ему в грудь.
— Думарой! — изумился Шторм. — И Бистер.
Эту компанию он никак не ожидал увидеть здесь.
Колл Бистер замедлил шаг, и Шторм понял: его узнали.
Высказывание Бистера подтвердило это:
— Точно, он — тот псих с Земли, про которого я вам говорил, — Бистер нарочно говорил громко, чтобы Шторм слышал. — Ездит в обнимку с этими козлами, Норби. Не расстаётся с ними аж до самого Кроссина. Похоже, парень совсем голову потерял на почве дружбы с рогатым скотом.
Думарой шагал решительно и казался не менее опасным, чем разъярённый якобык. Землянин знал этот тип поселенцев: если уж он что-то задумал, его уже ничем не свернёшь.
Шторм заговорил тихим мягким тоном.
— Рад видеть вас, Думарой. Но почему вы меня задержали? Когда я доберусь до Пике…
Шторму однажды уже довелось побывать мишенью для станнера. Каковы бывают последствия попадания выстрела из этого оружия в человека, юноша знал по себе. И всё-таки в прошлый раз луч задел его только краешком, а не на полную мощность. Сейчас же это был не просто удар. Это было похоже на чувство, настигшее Шторма во время выстрела завоевательской «трубы». Он не знал, что выпал из седла, не знал, сколько времени пролежал на земле, пока сумасшедшее небо вращалось в его глазах и чужие голоса отдавались в ушах нестерпимым грохотом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
