class="p">— Шалунья, — усмехнулся он, укладывая девушку на кровать.
— Зато полностью твоя.
Мужчина вздрогнул от столь откровенного признания.
— Да, моя, — он стал судорожно избавляться от одежды.
Желание овладело им так сильно, что Оберон чуть не кончил.
Кэсси точно когда-нибудь доведет его до смерти, но каков будет этот путь!
***
Ох, боги и богини. Этот мужчина когда-нибудь доведет ее до смерти.
Кэсси вздрогнула, когда Оберон тоже сбросил Личину. Кожа мужчины засверкала, словно звезды на бледном небе. Она провела ладонями по его рукам, сжимая бицепсы и в очередной раз поражаясь, чем заслужила желание своей пары.
Но в чем бы не крылась причина, Кэсси готова была повторить, лишь бы это не заканчивалось. Девушка осознала, что в течение дня постоянно вспоминала, как руки и губы Оберона ласкали ее тело, уделяя особенное внимание соскам.
Кэсси замурлыкала от удовольствия. Каждое касание его губ находило моментальный отклик в ее клиторе. Она обвила ногами его талию. Ощущение брюк на ее коже сводило с ума. Оберон снял одежду с нее, но оставил собственную. А Кэсси жаждала, чтобы он был обнажен, кожа к коже. Никаких преград из ткани на пути к блаженству. Девушка потянула его за рубашку, на мгновение забыв про существование пуговиц.
— Могу тебе чем-нибудь помочь, моя дорогая? — Оберон поднял голову, с лукавым блеском в серебристых глазах посмотрев на Кэсси.
— Убери, — она снова дернула за ткань и повторила: — Убери!
Оберон усмехнулся и расстегнул рубашку, удовлетворяя ее желание, а затем и вовсе отбросив ту в сторону.
— Что-нибудь еще?
Она со злостью указала на ремень.
— Убери, — Оберон уже попробовал ее на вкус, поэтому она хотела отплатить ему тем же. Когда мужчина сел, чтобы расстегнуть молнию, Кэсси толкнула его, удивив. — Не трогай.
— Я и не собирался, — низкий рокот Оберона был чертовски сексуален.
Она расстегнула его брюки и со счастливым вздохом вытащила член.
— Привет, красавчик.
Оберон издал смешок, который быстро сменился шипением удовольствия, ведь Кэсси наклонилась и облизнула головку. Соленый вкус пары вынудил девушку заурчать и взять член в рот.
Оберон убрал с лица Кэсси волосы, наблюдая голодным взглядом, как она сосет член. Она поглаживала языком нижнюю часть, прямо под головкой, из-за чего король приподнимал бедра. Она снова замурлыкала, заставив Оберона затаить дыхание, а затем и вовсе закрыть глаза.
Член дернулся у нее во рту. Бедра приподнялись, проталкивая член глубже в ее рот. Кэсси продолжала напевать, наслаждаясь шипением и вздохами, которые исходили от ее истинной пары.
— Отбрось Личину. Дай мне посмотреть на тебя.
Кэсси подчинилась гортанной просьбе.
— Да. Вот моя сирена, — простонал он, когда она обхватила его яйца, нежно перекатывая их в ладони. — Я мог бы утонуть в тебе.
Она тоже размышляла об этом, пока пела, облизывая вибрирующим языком его яйца. Если Оберон так остро реагировал на простые игры, то что же будет, когда она перейдет к самой интригующей части.
Тем не менее Кэсси не могла заставить себя отстраниться, не тогда, когда он даже задерживал дыхание из-за наслаждения. Поэтому она продолжала петь, посасывая член. Вскоре Оберон протянул к ней трясущиеся руки, умоляя остановиться.
Но она отказалась. Кэсси хотела ощутить кульминационный вкус на своем языке, познать сладость страсти Оберона. Она проигнорировала мольбы, крепче обхватив губами ствол, и запела еще громче, желая, чтобы мужчина потерялся в своем оргазме.
И вот это произошло. С тихим стоном Оберон кончил, ворвавшись в ее рот с такой силой, что Кэсси практически заглотила ствол целиком.
Мужчина уставился на нее остекленевшими глазами.
— Вау.
Кэсси рассмеялась, положив голову на его пах.
— Тебе понравилось?
Оберон улыбнулся, медленно и порочно.
— Хочешь узнать, насколько?
Она нетерпеливо кивнула. В конце концов, желаемое было получено. Было справедливо взять плату за свои старания, верно?
Оберон перекатился так, что Кэсси оказалась на спине с широко раздвинутыми ногами. Через мгновение голова мужчины уже расположилась между ее бедер.
— Ты так хорошо пахнешь, Кэсси.
Она открыла было рот, чтобы ответить, но сумела лишь тихо простонать от восторга. Вместо неспешных ласк и поцелуев, Оберон резко втянул ее клитор в рот.
Девушка оглянулась в поисках хоть чего-то, за что можно было ухватиться — за простыни, мужские плечи, волосы. Интенсивность удовольствия нарастала.
Кэсси начала играть со своей грудью, пощипывая соски. Так приятно. Губы и язык Оберона сводили ее с ума. Ее песнь стала звонкой, выражая восторг. Гармония захлестнула, вызывая мурашки на коже Кэсси. Песня, которую Оберон извлек из нее, продолжалась даже тогда, когда девушка погрузилась в негу удовольствия.
Он доводил ее до исступления, не останавливаясь и держа на грани оргазма. Кэсси хотелось, чтобы процесс никогда не заканчивался.
Неожиданно Оберон отстранился, резко оборвав песню.
— На колени.
Ох, этот низкий, сиплый тон вернулся. Кэсси окинула взглядом его тело. Мужчина встал на колени, демонстрируя твердый член с каплей предсемени на головке. Прежде чем девушка успела подчиниться, он перевернул ее и подтянул вверх так, чтобы задница Кэсси оказалась в воздухе, а ноги были раздвинуты. Кэсси уткнулась лицом в подушку, когда он погрузился в лоно, наполняя так сильно, что она испугалась разрыва. Подобная поза ставила ее на грань боли и удовольствия, ощущение только усиливалось по мере того каждого толчка.
Кэсси снова запела, не в силах сдержаться. На этот раз мелодия окрасилась в безумие экстаза и всепоглощающий трепет от осознания того, что Кэсси каким-то образом удалось довести Оберона до края. Мужчина настолько крепко держал ее за талию, что она опасалась заполучить синяки. Оберон тихо стонал и бормотал слова на родном языке, которые звучали одновременно красиво и извращенно. Кэсси переплела эти фразы со своей песней, что сделали их с Обероном еще ближе.
Мужчина был груб, каким не был в прошлый раз, но Кэсси наслаждалась каждой прошедшей секундой. Казалось, ее песня лишь усиливала желание, охватившее их обоих.
Девушка вскрикнула, прервав песню. Оберон склонился над ней, разместив ладони по обе стороны от ее плеч, и опалил горячим дыханием плечи и шею Кэсси. Он все продолжал трахать ее, доставляя неописуемое удовольствие.
— Кэсси. Боги, — прошептал, словно молитву, ее имя Оберон, одновременно покусывая шею девушку. Он трахал ее жестко и быстро, почти неистово. — Спой для меня.
И она вновь запела об их общем удовольствии. Гул песни словно обволок их тела, окуная в общую гармонию. Самый прекрасный и интимный момент, который когда-либо испытывала Кэсси.
— Да. Кончи со мной, любовь моя. Кончи, a ghrá[1]. Tá grá agam duit[1].
Она была так близка, буквально балансировала на краю, но никак
