— Садитесь, капитан, — говорит Ткачев, изучающе.
глядя на Евграфа Николаевича. — Вовремя приехали. У нас тут горячие дела. Первая истребительная группа уже задействована, там верховодит штабс-ротмистр Александр Козаков, гарный рубака, вы его знаете. Ухлопал больше десяти немецких аппаратов. Ну и подчиненные у него стараются. Надеюсь, и вы, капитан, покажете свою лихость. Как мыслите организацию своей второй истребительной авиагруппы?
Крутень излагает свои планы, наметки.
— Прежде всего договоримся, — перебивает его Ткачев, — четырехотрядную группу мы создать не сможем — не хватит ни летчиков, ни аэропланов. Сами знаете, какое трудное положение с этим делом. Остановимся на боевой группе из трех отрядов. Что еще вас особенно волнует?
— Летный состав группы, — говорит Крутень. — Истребительные отряды формировались у нас в прошлом году скоропалительно. Часть летчиков в них совершенно не удовлетворяют своему назначению: ни по характеру, ни по летной подготовке, ни по способу работы.
— Что же вы предлагаете, капитан? — шевелит бровями Ткачев.
— А вот что: всех неподходящих летунов немедленно перевести в другие отряды, не требующие от летчиков большого сердца и способности и любви к акробатическому летанию.
— Большого сердца? — иронически улыбается подполковник. — Это вас занесло, капитан. Как тут выяснить, какое у пилота сердце и насколько сильна любовь к воздушной акробатике? Эти качества — дело наживное.
— Тут я могу поспорить. Но пойдем дальше. Всех отобранных летчиков для быстрого прохождения краткого курса акробатического летания необходимо отправить в Москву или в ту школу, где обучают на "ньюпорах". Там же должны побывать и командиры отрядов, поочередно. Полезно будет почитать переводи французских инструкций для истребителей, устроить беседы с нашими авиаторами, что побывали за границей, А по окончании краткого курса обучения — обязательно экзамены.
— Да, размах у вас грандиозный. Аппараты тоже потребуются наилучшие?
Крутень хмурит брови, в его голосе решительность, настойчивость:
— Надо будет собрать все аппараты истребительного типа — "спады" и "ньюноры" одноместные, а также "мораны" с пулеметами.
— Вернее — не собрать, а отобрать, а еще вернее — обобрать другие отряды, — смеется Ткачев.
— Понимаю, это у нас самое больное место. Тут есть резерв. Следует ускорить доставку новых аппаратов, прибывающих из-за границы в наши северные морские порты. Там, на складах, самолеты простаивают по два-три месяца, тогда как морем идут всего двадцать дней.
— Над этим стоит подумать, — соглашается Ткачев. — Но многие ваши требовании придется урезать. Такова обстановка на фронтах, тем более на главном — Юго-Западном. Я уповаю на лихость и отвагу наших пилотов. Недавно один французский военный высказался: "Русские летчики — это рыцари воздуха без страха и упрека". Это, брат, ценное признание.
Внимательно выслушав подполковника, Евграф Николаевич возразил:
— Одного мужества и отваги недостаточно для летчика-истребителя. Нужны еще мастерство, умение грамотно пилотировать самолет и метко стрелять, знание тактики. Вам это понятно, вы же летчик.
— Это мне ведомо, господин капитан, — сухо откликнулся Ткачев. — Я сам еще в прошлом году сочинил книгу "Материалы по тактике воздушного боя"… Итак, за дело. Истребительная группа должна быть сколочена в самый кратчайший срок. О размещении группы, работе штаба поговорим потом…
Аудиенция окончена. Евграф Николаевич встал со стула.
Вдруг Ткачев, как бы спохватившись, задал вопрос:
— Да, забыл спросить, капитан, как там, во Франции, прошло ваше учение? Поднабрались ума-разума?
— Есть кое-что поучительное, но не все. Не все. Перенимать целиком опыт французской авиации не следует. В Петрограде напечатаны мои опусы на сей счет.
Ткачев усиленно двигает бровями, морщит лоб:
— Вот даже как? Почитаем, почитаем, что вышло из-под пера Крутеня-теоретика. Нам присылают полные отчеты о действиях французских летунов — это не ново.
В глазах инспектора авиации Юго-Западного фронта вспыхивают какие-то острые, волчьи огоньки, но лишь на мгновение, и снова на лице любезность. "Почему он так недоброжелательно смотрит на меня? — подумал Евграф Николаевич. — Загадка".
— Итак, за дело, капитан. Желаю успехов.
Пряча глаза, Ткачев встает, его массивная фигура нависает над Евграфом Николаевичем и тяжелая, широкая ладонь крепко жмет его руку.
Отпустив летчика, подполковник достает из ящика стола давно прочитанные им работы Крутеня.
— Ишь, теоретик нашелся, — бормочет он. — Воевать треба, а не сочинять.
Тем не менее следует распоряжение о формировании второй боевой авиагруппы. Для 3, 7 и 8-го корпусных отрядов, которые должны составить ядро авиасоединения, вызываются лучшие летчики.
Юго-западный фронт
Аэродром у деревни Плотычи под Тарнополем (ныне Тернополь. — Е. С.) Здесь отныне базируется 2-я боевая истребительная группа. С летного поля доносится рокот моторов — самолеты выстраиваются по линейке. Летчики ждут командира группы капитана Крутеня. Некоторые знают его лично, иные слышали о нем как о смелом и искусном истребителе, имеющем на своем счету несколько сбитых немецких самолетов. Имя аса стало почти легендарным.
Евграф Николаевич входит в помещение штаба, строгий, озабоченный, подтянутый. На нем черная кожаная куртка с бархатным воротником, на голове фуражка, как всегда слегка набекрень и чуть примятая с боков. Мягкий овал лица, припухлые губы выдают его молодой возраст. Сегодня у него ответственный день — вступление в командование авиагруппой, знакомство с летчиками и наблюдателями. Воплощается в жизнь задуманное. Правда, не так как хотелось бы, как должно было быть. Но ничего не поделаешь — обстоятельства… Робости и сомнения у Евграфа Николаевича нет — надо последовательно, строго направлять боевую работу авиационной группы, добиваться предельной слаженности, четкости в действиях ее отрядов. Задачи ему ясны.
Капитан садится за стол, обращается к адъютанту группы летчику-наблюдателю Федорову:
— Итак, поручик, машина начинает вертеться. Вы у меня — правая рука. В штабе необходим образцовый порядок, дела должны вестись аккуратно, приказы отдаваться своевременно. Мы, штабисты, обязаны быть примером для всех. Это очень важно. Сегодня какое число?
— Девятнадцатое апреля, господин капитан, — уважительно отвечает адъютант.
— Пишите: приказ номер один по второй боевой авиационной группе от 19 апреля 1917 года. Сего числа я прибыл и вступил в командование группой. Основание: телеграмма инспектора авиации Юго-Западного фронта номер двести двадцать тысяч сто восемнадцать. Подпись: командир группы военный летчик капитан Крутень. Записали?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
