«Он так любил вас, миссис Бирс». Джулии очень хотелось сказать эти слова. Но их должен сказать сам Джейс. И возможно, он их скажет.
Когда-нибудь.
Джулия представляла, какое счастье испытает миссис Бирс, увидев человека, которого она помнила мальчиком, узнав, что пастушок превратился в знаменитого врача, оставшись пастырем.
— Да, — ответила Джулия на высказанное миссис Бирс предложение о помощи. — Благодарю вас. Я хотела бы спросить, храните ли вы выпуски местной газеты?
— «Логанвилл стар»? Выпуски за ноябрь и декабрь в читальном зале, остальные за этот год — в зале хранения. Если вам нужна информация за прошлые годы, то она хранится на дискетах.
— Это меня как раз и интересует. Старые номера.
— В таком случае пойдемте со мной. Вы знакомы с компьютером? С мышками и так далее?
— Да. Немного. Мы использовали компьютер в справочной службе, где я работала.
— В таком случае у вас не будет никаких проблем.
Джулия увидела большой современный компьютер, когда они пришли в зал с застекленными стенами.
В зале было четыре кабины — две налево и две направо от входа. Занята была всего одна — молодая мать сидела у терминала, одна рука ее была на клавиатуре, другой она обнимала кудрявую девочку, сидевшую у нее на коленях. Девочка слегка покачивалась и разговаривала с розовато-лиловым динозавром, которого держала в руках.
Рядом с матерью стоял брат девочки, который был чуть постарше. Он переминался с ноги на ногу и жалобно канючил:
— Ну сколько еще, мам? Сколько еще ждать?
— Минуту, — ответила мать, с нескрываемой нежностью посмотрев на сына. — Может, две минуты. Я уже почти закончила. О, миссис Бирс, здравствуйте!
Миссис Бирс поприветствовала женщину и детей доброжелательной улыбкой и любовно погладила мальчика по голове.
Подойдя ко второй кабине, миссис Бирс предложила:
— Присаживайтесь, Джулия, и я покажу вам, как нужно действовать.
Джулии было неловко садиться, когда миссис Бирс стоит, но та все же заставила ее сесть. И опять она напомнила Джулии бабушку. Они будут играть в кункен, и бабушка вспомнит еще один трюк, которому Джулия должна научиться, затем оставит свое место за карточным столом, встанет позади Джулии, и они вместе будут изучать карты Джулии и решать, как лучше перехитрить противника Джулии, которым, разумеется, была сама бабушка.
С компьютером миссис Бирс обращалась так же, как бабушка с картами. Мастерски! Она вынуждена была этому научиться, подобно тому как бабушка в возрасте семидесяти с лишним лет заучивала каждый предмет, преподаваемый в неполной средней школе Тирнея. Например, генетику типов крови, которую бабушка никогда не изучала раньше.
Как и у бабушки, у миссис Бирс был юный помощник. Ее внук Робби.
— Ему всего четырнадцать, Джулия, но он может составить любую программу!
Миссис Бирс объяснила, как с помощью всего лишь одного щелчка мыши можно распечатать статью.
Прежде чем Джулия успела спросить, как и сколько ей нужно будет заплатить за копии статей, которые ей могут понадобиться, миссис Бирс сказала:
— Благодаря гранту от Троя Логана вы можете получить любую копию бесплатно. Трой владеет газетой и еще многими другими вещами. Он и его семья свято верят в грамотность любого рода, в том числе компьютерную грамотность, и поэтому он предоставил нам грант.
— Я не стану печатать то, что мне не требуется.
— Я знаю, дорогая. А сейчас, если вы скажете мне, какие номера вас интересуют, назовете приблизительный месяц и год, я найду вам нужную дискету.
— Месяц — декабрь, последняя неделя, двадцать два года назад.
До этого момента Джулия полагала, что улыбка миссис Бирс — такая же неотъемлемая черта, как ее ясные глаза и приветливость. И вдруг она увидела выражение, которое чем-то напомнило выражение лица бабушки, когда доктора Уинни объяснили, что новорожденной не суждено выжить.
— Вы хотите статьи о пожаре?
— Да, — тихо ответила Джулия. — Хочу.
— Вы репортер?
Репортер? При чем здесь репортер?
— Нет, миссис Бирс. Я не репортер. Я друг Сэма… Джейса… такой же друг, как вы…
Глава 15
Пальцы Джулии с трудом, но работали, и этого было достаточно для того, чтобы дать команду компьютеру напечатать статьи. Их было много. И письма к редактору. Их тоже было очень много. И фотография самозванца — она была единственной — по имени Сэм.
Пока принтер жужжал и посвистывал, Джулия смотрела на дисплей компьютера и страшные слова, которые бежали перед глазами.
В черепе Мэри Куинн оказалась трещина, появившаяся еще до начала пожара, которая стала причиной смерти.
Рождественский кошмар был поджогом, а не несчастным случаем, хотя Мэри Бет, вероятно, убили случайно. В припадке гнева. В порыве ярости.
Но убийца Мэри Бет, осознав содеянное, решил скрыть следы своего зверского деяния. Возле генератора в гараже было много галлонов газа. Убийца разлил его вверху и внизу.
Была ли пятилетняя Грейс свидетельницей невольного убийства своей матери? Вероятно, нет. Ибо Грейс умерла, а точнее — была убита, в своей спальне наверху, а не в комнате Мэри Бет.
Однако скорее всего она услышала ссору, которая предшествовала насилию, поднялась с постели, чтобы выяснить причину, узнала голос убийцы, возможно, увидела его и спросила у матери, поднявшись на лестницу, что случилось.
«Ничего, — успокоила ее Мэри Бет. — Все в порядке, Грейс. Иди спать, душа моя».
Грейс оказалась запертой в своей спальне — дверь была приперта стулом снаружи — и была обречена погибнуть одна. В пламени. В ужасе.
Мэри Бет и Грейс убиты, и вывод, кто был этот монстр, напрашивался сам собой. Сэм Куинн. Который в номере от 27 декабря был разоблачен как самозванец.
Доктор Сэмюел Куинн, обожаемый супруг Мэри Бет, как и сама Мэри Бет, был единственным ребенком. Племянника у Сэмюела Куинна, носящего такое же имя, просто не могло быть. Однако с самого начала Мэри Бет покрыла этот обман.
Почему?
Письма от граждан Логанвилла, добросовестно и без всякого редактирования опубликованные в газете, предлагали возможные ответы на этот вопрос.
Мэри Бет была такой доброй и доверчивой, утверждали родители Дины, что, не задавая вопросов, поверила той правдоподобной лжи, которую наговорил ей порочный подросток. После этого Мэри Бет сама сочинила подходящую историю, чтобы его приняли и обласкали и чтобы он не испытывал никакого дискомфорта.
И он был принят. И обласкан.
Однако же не всеми, — говорилось в некоторых других письмах. — Мы считали это очень странным, патологичным для мальчика-подростка — ухаживать за нашими детьми, хотеть этого. Именно по этой причине мы не позволили нашим детям оказаться под его опекой.
