Но не все живые существа были так уж безобидны. Если у нас на Холме раз в сто лет и можно было наткнуться на змею-ползучку, то здесь, в лесу, я чуть не наступила на толстенную желтую змею, по окраске которой нетрудно было определить, что она неслабо ядовита. Но, едва пережив шок, я тут же стала прикидывать, в каких зельях можно использовать эту тварюгу. Зубы – в зелье славы, яд пригодится для похудения, а уж змеиная шкура так вообще самый ходовой ингредиент в зельях.
– И вообще, Тигра, – прибавила я поучительным тоном, чтобы дать подруге окончательно понять, во что она ввязалась, – если ты думаешь, что я буду тебя прикрывать, коли ты еще раз нарушишь закон…
Но оборотниха меня будто не слушала. Замерев на месте, она зажмурилась и стала крутить ушами, как локаторами.
– Что ты?..
– Тсс, – шикнула Тигра, и я заметила, как дернулся ее белый кошачий ус.
С минуту мы так стояли. Я боялась не то что рот открыть – пошевелиться, а Тигра вообще превратилась в каменное изваяние.
– Кажется, за нами хвост, – наконец выдохнула подруга.
Не скажу, что новость особенно сильно меня удивила.
– Сколько? – спросила я.
Подруга еще немного повертела ушами.
– Двое. И у них ноги, а не копыта.
Лучше бы были копыта.
Видимо, когда мы вышли из крепости, то в приступе эйфории не потрудились даже запереть за собой дверь. А что, если это Карти и Шлюз увидели меня около дома и решили за мной увязаться? В таком случае выхода не было: пришлось бы возвращаться в крепость, и причем насовсем.
– Как ты думаешь, они вооружены? – шепотом спросила я у подруги.
– Не думаю, что они преследуют нас ради наживы. Кто бы они ни были, они должны были видеть, как я расправилась с теми мужланами у ворот.
В итоге мы решили продолжать путь, делая вид, что ничего не заметили, но не теряя бдительности. Со стороны это выглядело, наверное, жутко неестественно. Да и сами мы выглядели странно: одна девица в белоснежном летнем платьишке и парусиновых туфлях, другая – в полном походном обмундировании.
Дорогу до сих пор мы находили довольно легко: лес так и кишел указателями. И мы всегда выбирали то направление, что безопасней звучит. К примеру, между «Кишками дракона» и «Ущельем саблезубого тигра» мы выбрали то, где не упоминается живой монстр. И так далее.
А потом начало смеркаться. Непривыкшие к долгой ходьбе ноги стали ватными, спина ныла, умоляя о мягком матрасе и подушке. Тигра хоть и была наполовину зверем, но тоже выглядела неважно.
Вдобавок к вечеру начало холодать. Я вся покрылась гусиной кожей, и тогда Тигра предложила мне надевать ее дорожный плащ по очереди. К счастью, накидка оказалась теплой, с меховой подкладкой. Вегетарианка и защитница прав оборотней Тигра убедила меня, что мех искусственный. Но уж больно он был теплый.
– Предлагаю остановиться на ночлег здесь. – И, не дождавшись от меня одобрения, Тигра скинула свой вещевой мешок на траву, а сама плюхнулась сверху.
Да я и не была особенно против. Поляна выглядела весьма неплохо: где-то месяц назад скошенная, но уже отросшая трава была мягче пуха. Перекусив кое-чем из моих запасов, мы легли спать, не разжигая костра. Как впоследствии оказалось, зря.
Разбудил меня странный шорох у опушки. На ветер, теребящий ветви деревьев, этот звук похож не был. С детства я слышала немало историй – в основном выдуманных, но были и те, что страшным образом были похожи на правду. Например, про маленьких диких гномов, которые откусывают путешественникам носы и уши, пока те спят. Или о гусенице-миллионожке, которая заползает к тебе в рот и начинает по одному отгрызать твои зубы.
Однако наш гость явно был крупнее насекомого. Нащупав в рюкзаке перочинный нож, я что было сил сжала рукоятку и, с громким криком вскочив на ноги, бросилась на врага. В темноте были видны только очертания незнакомца, но хочу сказать сразу: я не собиралась никого ранить.
Раздался резкий вопль, наполненный болью и чем-то даже похожий на козлиный. Упс.
Проснувшаяся от шума Тигра не растерялась и зажгла фонарик. Я не знаю, что меня испугало больше: следы крови на рукаве моей жертвы или ее обескураженная физиономия.
– Орон!
– Чай, не фея-крестная, – огрызнулся парень.
И не успела я ничего ответить, как из кустов вылетела белая как смерть супруга недотепы.
– Рон-Рон! Куда ты ушел?
Сначала ее голос звучал беззаботно, но с каждым последующим словом Рутель прикладывала все больше усилий, чтобы не завизжать, как свинья. При виде крови, правда, она не растерялась, а тут же принялась раздирать подол своей юбки на тряпки. Именно поэтому в академии она и была старостой: наверное, ответственность – это какой-то особый ген, который передается только по наследству.
Этих двоих я ожидала увидеть здесь меньше всего.
– Кажется, вы сейчас должны быть в «Яблоневом саду» и нежиться в лучах летнего солнышка? – раздраженно спросила Тигра, но подобревшая от замужества Рутель не обратила внимания на грубый тон.
– А, это, – она махнула рукой, второй перевязывая мужу руку, а в зубах зажав конец импровизированного бинта, – скукота. Мы протянули три дня, а потом с позором сбежали. Правда, Рон-Рон?
Орон промычал что-то нечленораздельное, не расцепляя зубов. Видимо, здорово я его задела. Но стыдно мне ни капельки не было: нечего подбираться в темноте к двум спящим девушкам. Тут уж каждый сам за себя.
– И тогда мы подумали, что неплохо было бы разнообразить наш медовый месяц какими-нибудь приключениями, – будничным тоном, как будто речь шла о том, чтобы испечь вишневый пирог, продолжила Рутель. – Не все же нам сидеть в этом прогнившем пансионате. Там еще мои родители и родители моих родителей проводили свой медовый месяц.
Меня просто-таки трясло от злости и негодования.
– Приключениями? Рутель, ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ?! И это ты называешь приключениями?! Сбежать из крепости в незнакомую местность без всякой подготовки? Ты и поработать-то толком не успела: магической практики у тебя ноль! И как ты собралась выживать в полях? Тем более с этим олухом в придачу?
Но Рутель не стала ничего отвечать: она лишь окинула взглядом мое летнее шифоновое платье и пожала плечами.
Когда все наконец прояснилось, я снова попыталась заснуть, но теперь это было не так-то просто. Сон как рукой сняло. Где-то в мешке у меня хранился снотворный отвар, но копаться во всех этих бесконечных скляночках в темноте не было сил. Сил не было даже отгонять назойливые мысли, которые терзали меня весь прошедший день.
Что подумают родители? Разозлится ли отец? Что будет, если меня поймают? А что будет с Тигрой? Ее ситуация отягчалась еще и тем, что разъяренные владельцы гастронома уже наверняка науськали на нее инспектора. И самое главное: что случилось с Лисом? Почему он пропал? Где его теперь искать?
Я стала думать о том, был ли у меня какой-то иной выбор. Например, остаться в Урге. Попытаться стать хорошим мастером зелий. Найти парня по душе. А потом понять, что я пустила корни в этом городе слишком глубоко, чтобы куда-то уходить. И я осталась бы в крепости в компании знакомых, которые знают меня как облупленную, тысячу раз перечитанных книг и вещей, которые я терпеть не могла больше всего на свете: обыденности и спокойствия.
Может, Рутель и не была так уж неправа по поводу приключений, а?
Глава четырнадцатая, в которой можно ходить по озеру
Через два дня тяжелой дороги по болотам, оврагам и непроходимой чаще мы вышли на широкую тропу, где, по счастью, стоял указатель всего с двумя направлениями. «Налево», – твердила одна из дощечек. «Направо», – сообщала вторая.
– Нет, они издеваются, – надула губки Рутель и сердито сложила руки под грудью.
Мы с Тигрой только прыснули, больше смеясь над Рутель, чем над глупым указателем. Один только Орон оставался невозмутимо спокойным. Он, наверное, бедняга, ничего и не понял. В задумчивости почесав затылок, он сказал:
