их разговор, но сделать это оказалось делом затруднительным. Потому что к ней тотчас же подсел какой-то тип с намерением завести знакомство.
Элизабет вначале хотела прогнать от себя навязчивого типа, но очень скоро передумала это делать. Тип, чего доброго, поднял бы шум, на него, а значит, и на саму Элизабет обратили бы внимание, и могло так статься, что Красавчик ее узнал бы. А этого ей не хотелось бы. Сейчас Элизабет была тайным наблюдателем, а для тайного наблюдателя оказаться узнанным – дело совсем пропащее. Поэтому-то и приходилось терпеть навязчивого типа и его болтовню. Хотя, опять же, эта болтовня и мешала Элизабет услышать, о чем между собой говорили Красавчик и женщина. Но что было поделать? Чтобы не вызвать у типа каких-то нежелательных эмоций, она даже отвечала на его вопросы – большей частью односложно и невпопад, совсем не задумываясь о том, что именно она отвечает. Впрочем, самому типу, похоже, было все равно, что ему говорит молодая красивая женщина, для него было главным то, что она все же что-то ему отвечает, а не гонит прочь. Значит, возможно продолжение их знакомства…
И вдруг Элизабет осенило. Она даже подалась вперед, потому что узнала ту женщину, которая там мило общалась с Красавчиком! Элизабет как-никак была корреспондентом популярного журнала, и этот журнал в том числе часто публиковал статьи об известных в городе личностях и интервью с ними. Так вот эта дама как раз и была такой известной личностью. Точнее сказать, она была супругой одного видного предпринимателя. Элизабет даже вспомнила ее имя – Катрин Каур!
Это что же получается? А получается очень даже интересный расклад. Оказывается, эта самая Катрин Каур, супруга известного предпринимателя, светская львица и так далее, и Красавчик – в близких отношениях? Получается, что так и есть. И что же из этого следует? Элизабет сама еще толком этого не понимала, но она чувствовала, что ухватила жар-птицу за хвост. Ей самой не удалось сблизиться с Красавчиком? Что ж, намечается второй вариант…
Однако здесь необходимы зримые доказательства. Например, фото. Прекрасное было бы доказательство, изобличающее! У Элизабет был с собой фотоаппарат, но не простой, а такой, каким обычно пользуются, когда хотят снять что-то тайным образом. Аппарат был замаскирован в складках одежды, и всего-то было надо несколько раз нажать на кнопку. Дело – пустячное, и у Элизабет к тому же имелся опыт такого тайного фотографирования, но сейчас ей мешал приставучий тип. А вдруг он заметит то, чего замечать не должен? Вот ведь черт его принес!..
Как же быть? А вот как. Она взглянула на типа, игриво ему улыбнулась и наклонилась к нему так близко, будто собиралась его обнять. И она действительно обняла его одной рукой, а другой рукой в это время несколько раз нажала потайную кнопку.
– А? – ошалело спросил тип.
– Говори тише. – Элизабет продолжала улыбаться. – Зачем кричать на весь бар? У нас с тобой интимное общение, не так ли?
– Конечно, – с готовностью подтвердил тип.
– А об интимных делах громко не говорят, – сказала Элизабет и отстранилась от типа.
– Э… – только и вымолвил тип, не зная, как ему отнестись и к неожиданному поступку новой знакомой, и к таким же ее неожиданным словам.
Красавчик и Катрин Каур тем временем поднялись из-за стола и направились к выходу. Элизабет встала тоже – ей хотелось знать, куда они последуют дальше. Она отмахнулась от приставучего типа, оборвав его на полуслове, чем обидела его, и тоже вышла из бара. Она успела заметить, как Красавчик и Катрин Каур, весело о чем-то болтая, уселись в такси и укатили. Но перед тем как укатить, Элизабет удалось сфотографировать их еще раз.
– Что ж… – сказала сама себе Элизабет. – Пускай оно будет так, если уж не получилось по-другому…
* * *
– Ну, не получилось, так не получилось! – Лисичкин развел руками. – Если бы все получалось – как бы нам хорошо жилось! Зато у нас появилась другая идея. Может статься, она даже лучше, чем первая. Попробуем подойти к Красавчику с другой стороны…
Эти слова были ответом Миледи на ее сообщение о том, что у Элизабет Кан не получилось сблизиться с Красавчиком. Что же касается новой идеи, то она заключалась в следующем. Здесь главную роль должна была сыграть любовница Красавчика – та самая Катрин Каур. В общем и целом все выглядело просто. Нужно было только встретиться с ней и должным образом побеседовать. Сказать, так, мол, и так, нам известны о тебе компрометирующие сведения, и если ты не хочешь, чтобы они стали достоянием гласности, то в этом случае ты должна выполнить одну нашу просьбу. Вернее, одно наше поручение. Ну и, разумеется, попутно ответить на несколько вопросов.
Скорее всего Катрин Каур не захочет огласки. Еще бы! Такая огласка, можно сказать, перечеркнула бы всю ее жизнь и поставила крест на ее благополучном существовании. Вряд ли ее муж стал бы мириться с такой-то оглаской. Наоборот, он развелся бы с неверной супругой, устроил бы громкий показательный процесс – как оно и полагается у таких людей. И как тогда быть изобличенной и отправленной в отставку Катрин? Вот то-то и оно. Поэтому стоит попробовать заманить Красавчика в укромное местечко и самой держать язык за зубами. В общем, невелика цена, и потому Катрин Каур должна дать свое согласие.
– А вдруг у нее с Красавчиком не любовные, а какие-то другие отношения! – усомнился Колокольцев.
– Это какие же? – глянул на него Лисичкин.
– Ну, я не знаю… Допустим, он ведет ее разработку… Хочет вытянуть из нее какие-то ценные сведения. Мало ли…
– Это вряд ли, – сказала Миледи. – Какие ценные сведения можно вытянуть из такой особы? О ее светских похождениях? О ее любовниках? Эта информация нам неинтересна… А к своим делам муж ее вряд ли близко подпускает. Думаю, не надо здесь искать того, чего нет. Здесь – обычный адюльтер. Только и всего. Я же вам говорила – Красавчик в последнее время ударился во все тяжкие. Ну, а то, что на него польстилась эта Катрин… Почему бы и нет – с его-то смазливой физиономией?
– В общем, унылая и примитивная проза жизни, – усмехнулся Лисичкин. – Что ж, это хорошо. Вопрос лишь в том, кто будет беседовать со светской дамой. Нам, понятное дело, несподручно. Вам, – он посмотрел на Миледи, – тоже. Ну, так как? Есть какие-то идеи?
– Элизабет, – сказала Миледи. – Наша журналистка. Та самая… Скажет, что намерена написать сенсационную статью о тайных похождения светской дамы. Ну, а дальше
